Все пришлые жили, не смешиваясь с башкирами, своими деревнями, причем народу пришлого было немало — до четверти населения башкирских земель. Только в Уфимском уезде мещеряков было «с тысячу дворов», количество бобылей и тептярей тоже исчислялось тысячами. И именно они, как это и бывает во всех восстаниях, должны были стать основным «расходным» материалом в грядущем бунте — потому как взаимных обид у арендаторов и арендодателей накопилось немало.

Письмо Токчуры в Башкирии обсуждалось повсеместно и самым активным образом — на свадьбах, съездах и прочих разнообразных собраниях. Народ решительно готовился к восстанию. А что? Дело в общем-то, привычное.

Да-да, не удивляйтесь — именно башкиры являются бесспорным чемпионом Российской империи по восстаниям. Какие там чеченцы, какие поляки? Никто и никогда в нашей истории не бунтовал чаще и продолжительнее, чем башкиры. Для примера — ко времени отправки «Известной экспедиции» в истории Башкирии было уже три масштабных восстания против царской власти: в 60-х и 80-х годах XVII века и продолжавшееся семь лет восстание в начале XVIII века. Последнее было окончательно подавлено только в 1711-м году, и многие башкиры во времена строительства Оренбурга прекрасно помнили эти события 20-летней давности.

Добравшаяся до Уфы экспедиция готовилась заложить город в устье реки Орь, а у башкир продолжалось нездоровое брожение. В этом вопросе Кирилов, надо сказать, действовал как истинный администратор — сор из избы не выносил, в Питер докладывал, что все идет как нельзя лучше, обстановка самая что ни на есть благоприятная, скоро Оренбург будет основан. Хотя сам новоназначенный статский советник, думается, прекрасно понимал всю отчаянность положения. Его проект действительно висел на волоске, и даже если бы сам Кирилов умудрился каким-то образом не почувствовать сгущающееся напряжение, то Тевкелев проморгать никак не мог. Скрыть от старого разведчика назревающие неприятности, тем более — подготовку к массовому восстанию, было немыслимо. Однако ни тот, ни другой не паниковали — как мне кажется, и Кирилов, и Тевкелев просто недооценили масштаба назревающих событий, думали, что все ограничится недовольным ропотом.

Меж тем, напряжение в Башкирии все нарастало и нарастало. Тучи сгустились настолько, что о готовящемся восстании прослышал уже и всесильный управляющий формирующейся уральской промышленности, начальник Главного управления казенных заводов Василий Татищев — тот самый, оставшийся в памяти поколений не высокопоставленным администратором, а первым русским историком. Как только слух дошел до Татищева, тут же включился традиционный алгоритм действий русского чиновника. Чтобы прикрыть, случись что, свою задницу, Татищев мгновенно настучал на соседей, отправив докладную в Петербург, а копию — Кирилову. Кирилов не менее технично наезд парировал, отчитавшись что, мол, навет это, батюшка Бирон, навет и лжа подлая, под нашу экспедицию завистники роют, чтобы нам палок в колеса насовать, план сорвать, и тебя громкой славы лишить.