Что делать? Он здесь один с десятком казаков среди многих тысяч воинов Аюки. Ждать Терека и встречи с русским войском? Но кто его знает — поверит ли ему поручик Кудрявцев… Да даже если поверит — тогда вся слава уже поручику достанется. Значит… Значит, надо рисковать.
Ранним утром в юрту, где накануне выхода в путь Бату завтракал со своими зайсанами и прочими приближенными, вошел русский переводчик с десятью вооруженными казаками. Поклонился учтиво, горделиво выпрямился и чеканным голосом на великолепном калмыцком языке заявил, что именем Императора Всероссийского Петра Алексеевича, чью священную особу он, дворянин Василий Бакунин, здесь представляет, арестовывает этого человека — и указал на странного калмыка. Тут же от группы отделились два казака и взяли подозрительного под локти.
Бату лицом закаменел, зубами скрипнул, но смолчал — не рискнул идти против Белого Царя. Людскую натуру он, как любой властитель, понимал неплохо, а при взгляде на бледное лицо переводчика было ясно — такой пойдет до конца. Не робкого десятка оказался толмач, хоть и штатская штафирка, а не воин.
Не робкого… Кто бы знал, сколько страху натерпелся толмач в следующие несколько переходов — а ну, как не стерпят калмыки унижения и вырежут всех русских ночью, как овец. Хоть его малая команда караул несла круглосуточно — против калмыков им не устоять. Одно только их бережет, одно не дает порваться ниточкам их жизней — имя великого Белого Царя. Отпустило только, когда взбешенный поручик с драгунами прискакал — все, значит, довели лазутчика.
Правда, потом новый страх пришел — а ну, как зазря он все затеял, и на допросе выяснится, что вины на пленном — какая-нибудь сущая чепуха? Вдруг это не шанс был, а так, обманка блеснула? Что тогда?
В малом городке гребенских казаков Курдюкове они «кололи» шпиона втроем — он, поручик Кудрявцев и бригадир Шамордин. Даже конвоиров из избы выгнали — мало ли какое дело государево при расспросах выплывет? Лишние уши ни к чему. Допрашивали в тот суровый век немного по-другому, чем сейчас, и пыточный инструмент никогда без дела не ржавел. Поэтому вскоре «калмык» сломался и выложил все как на духу.
Но прежде — одно замечание. Вам нужно понимать одну вещь: когда я говорю, что калмыки были российскими подданными, ради бога, не воспринимайте это слово в его сегодняшнем значении, не отождествляйте тогдашних калмыков с сегодняшними. Тогдашние связи новорожденной Российской империи с людьми хана Аюки больше всего напоминали средневековые отношения сюзерена с вассалом. Калмыки были практически полностью самостоятельным если не государством, то народом — обладали всеми правами суверенитета вплоть до проведения собственной внешней политики, приема послов соседних государств и объявления войны. Все их «подданство» ограничивалось обязательством выставлять определенное количество воинов, если сюзерен начинает войну (как сейчас, в Персидском походе) и правом просить подобной же помощи у русских при собственных неурядицах.