Один из ящеров — тот, что ломал — был чуть тяжелее. Он давил сильнее, и его траектории были прямолинейнее. Второй — резкий — чаще менял направление. Третий — самый аккуратный — почти не ошибался. Я выбрал первых двоих.
Я сделал вид, что споткнулся.
Смешно. Тупо. Но иногда работает. Я чуть «провалился» вперёд, открыл плечо, дал им шанс.
Ломатель рванулся, вкладываясь в удар всем корпусом. Резкий тоже пошёл, но по другой траектории — он рассчитывал, что я уйду под первого.
Я не ушёл.
Я шагнул влево и поставил клинок так, чтобы он не блокировал, а направлял.
Первый удар прошёл мимо меня… и попал в второго.
На мгновение они столкнулись, как два механизма, которые не должны взаимодействовать. Их тела ударились, чешуя заскрежетала, и я увидел, как жгуты на их спинах вспыхнули одновременно.
Реактор отозвался пульсом, будто его кольнули.
Они разошлись — и оба сразу пошли на меня снова.
Но теперь я уже видел: в момент контакта их контуры питания резонируют. Они не просто «получают энергию» — они связаны через реактор, и если заставить их питаться одновременно на пределе, будет сбой.
Я снова спровоцировал столкновение. Потом ещё раз.
Третий пытался вмешаться, разорвать их контакт, но я держал его на дистанции короткими движениями — не давая подойти близко, но и не тратя силы на полноценный бой. Мне приходилось сражаться с ним в полглаза, потому что основная работа шла с первыми двумя.
Глава 4
В какой-то момент я уже не чувствовал рук. Только понимал, что они двигаются.
Доспех вспыхивал всё чаще. Световые всполохи вокруг меня стали постоянными, как дыхание. Я пропустил удар в бок — не смертельно, но так, что воздух вылетел из лёгких, и на секунду захотелось просто упасть и полежать. Плохая идея.
Я сделал вдох, будто мне разрешили, и снова пошёл.
Очередное столкновение получилось грязным.
Первый ударил второго в грудь, второй в ответ вцепился ему в руку — не как живой, а как механизм, который фиксирует деталь. Их тела сцепились. И на этот раз я не стал разнимать.
Я наоборот — помог.
Я врезал по их сцепленным корпусам так, чтобы они сдвинулись ближе друг к другу, чтобы жгуты натянулись, чтобы узоры на полу под ними совпали.
Реактор ударил.
Жгуты вспыхнули белым — слишком ярким.
На долю секунды в зале стало светло, как днём.
И потом — вспышка.
Не взрыв, не огонь, не разлёт осколков. Это было похоже на то, как если бы два контура питания просто сказали: «нет», и схлопнулись внутрь.
Двое ящеров рассыпались.
Не упали. Не умерли «красиво». Они просто распались на мелкую пыль и тёмный осадок, который тут же подхватил поток воздуха в зале. На месте их тел остались только обрывки чешуи и пустые, гаснущие жгуты, которые ещё секунду дёргались, как отрубленные нервы.