Тканевый встретил это… странно.
Он не поставил щит. Не уклонился полностью. Он принял часть удара — позволил импульсу коснуться его корпуса — и тут же смахнул его. В буквальном смысле: энергия Абсолюта на секунду стала его энергией, а потом растворилась.
И тут же — ответный укол. Уже точнее. Уже ближе к якорю.
Абсолют резко отпрянул, и я впервые увидел на нём эмоцию. Не страх. Раздражение. Как у человека, которому только что попытались залезть в карман.
Арена снова вмешалась.
Когда укол почти дошёл до цели, воздух вокруг Абсолюта вдруг стал чуть «жёстче», и укол скользнул по невидимой поверхности, ушёл в сторону. Это не был щит Абсолюта. Это была площадка, которая не дала нанести «фатальный» удар слишком рано. Или — которая решила, что такой удар нарушает протокол на этой фазе.
Я всё сильнее убеждался: кто-то настроил этот бой. Кто-то решил, что он должен идти этапами. С разгона. С проверок. С постепенно нарастающей ставкой.
— Игорь, ты, конечно, хотел «шоу», — сказал я себе. — Только шоу тут не для тебя.
Я наклонился вперёд, и начал смотреть ещё внимательнее.
Абсолют теперь двигался иначе. Он перестал делать «проверочные» импульсы. Он начал строить пространство. Небольшие зоны давления, маленькие ловушки, которые не выглядят ловушками. Он выдавливал тканевого в определённые точки площадки, заставляя того либо уступать, либо принимать неудобное положение.
Тканевый отвечал тем, что ломал структуру, словно подбирая ключ. Его нитки цеплялись за границы зон и разрезали их. Не разрушали — отключали. Как если бы он находил в конструкции узел питания и перерезал провод.
И вот тут я понял главное: тканевый не «боец» в моём понимании. Он не пытался победить, скорее выбить из системы противника.
Функция. Роль. Протокол.
Абсолют — живой. Он ошибается, корректирует, ищет. Тканевый — как алгоритм, который идёт к цели через набор шагов.
И мне почему-то стало неуютно.
Потому что алгоритмы не устают. А живые — даже очень.
Глава 25
Арена пару раз гасила эффекты, которые могли бы разнести всё вокруг. Один раз Абсолют попытался поднять волну — чисто чтобы сбить темп — и волна просто «упала», как будто её разрезали на части и поглотили пески. Второй раз тканевый попытался сделать что-то совсем неприятное — тонкую сетку, которая пыталась воздействовать на внутреннюю структуру, на секунду появилась… а потом рассыпалась в стеклянную пыль и исчезла, будто мир сказал: «Не сейчас».
Я сидел, смотрел, и в голове постепенно складывалась картинка.
Этот бой — не просто дуэль. Это вызов, который система держит по протоколу. С фазами. С ограничениями. С допусками.