Я ощутил это не по словам. По тому, как «нос» чуть чаще бросал взгляд на те линии песка, где мог пройти человек. По тому, как сканирующий иногда замирал на долю секунды, будто ловил эхо. По тому, как замыкающий иногда оглядывался — не на пустыню, а на пространство за группой, как будто ожидал, что добыча пойдёт следом.

Я видел их раньше. Они прошли мимо меня у города. Тогда — потому что я был «пустым местом». Потому что зеркала работали, и ядро не фонтанировало.

Теперь я был не пустым.

После реактора во мне осталось слишком много следов. Даже если я сам их не чувствовал, они могли чувствовать. И вот сейчас они и чувствовали — аккуратно, методично, без лишних движений.

Я остановился за небольшой грядой песка, чуть ниже их линии. Не чтобы спрятаться. Чтобы подумать.

Убить их? Могу ли я? Да.

Стоит ли? Не сейчас.

Пятеро — не проблема в смысле силы. Проблема — в том, что они часть системы. Убьёшь — и система начнёт отвечать. Не обязательно мгновенно. Но ответит. И ответит не так, как люди. Без эмоций. Без «поговорить». Просто пошлёт тех, кто умеет закрывать вопрос.

А я сейчас… не в лучшей форме для демонстраций.

Усталость ещё сидела в мышцах. Якорь ещё выравнивался. И внутри всё ещё было ощущение, что часть меня держит невидимую руку на пульсе реактора, хотя я уже на поверхности.

Мне нужна была информация. Не трупы.

Я снова двинулся, удерживая дистанцию. Следом. Как они — система. Только моя система проще: глаза, шаги, терпение.

Пятёрка шла уверенно, но не спешила. И это было самым показательным.

Если бы они боялись, что добыча уйдёт, они бы рванули. Если бы они были уверены, что добыча рядом — они бы сомкнули кольцо.

А они шли так, будто знали: цель здесь. В зоне досягаемости. И никуда не денется.

«Вы не охотники, — подумал я. — Вы патруль. Причём патруль, которому нельзя ошибаться».

И это было хуже.

Охотник может сорваться. Охотник может ошибиться. Охотник может поддаться.

Патруль не имеет такого права. Патруль делает то, что ему сказали. И если ему сказали «взять претендента», он будет брать. Не потому что хочет. А потому что это — единственный способ остаться живым в их системе.

Я поймал ещё один обрывок фразы.

— …если это действительно он, — сказал пружинящий, — может, он…

— Не фантазируй, — резко оборвал замыкающий. — Нам не платят за мечты.

«Платят». Хорошее слово. Не «служим», не «охраняем», не «сдерживаем». «Платят».

Значит, это не вера. Это контракт.

Я шёл и слушал. И чем больше слушал, тем яснее становилось: пятёрка не хочет лезть в глубину, не хочет связываться с тем, что «слишком чистое». Но они всё равно идут.