Потёмкин снова ухмыльнулся, не сводя с меня насмешливого взгляда.

— Ваше Величество, — продолжаю сохранять ровный тон, — моя личная жизнь касается только меня.

— И вашего рода, — вдруг жёстко сказала Екатерина. — А также империи, для которой Шереметевы — не последние люди. У вас же нет наследника, что может привести к ненужным шевелениям.

— Я это помню. Заодно подумаю как о браке, так и о выборе наследника, пока у меня нет детей. Конечно, вы будете тотчас извещены о моём решении.

— Почему вы отказываетесь от блестящей партии? Мария Волконская — умница, красавица. Её отец в большом фаворе и принадлежит к разветвлённому роду. Такой брак упрочил бы ещё сильнее ваше положение, — продолжала давить Екатерина.

— Или вы считаете себя выше таких союзов? Как и добрых намерений Её Величества? — подлил масла в огонь Потёмкин.

Вот куда он лезет? Ситуация и так напоминает шапито. Я ранее не мог предположить, что императрица будет уговаривать графа жениться. Причём ей нужен именно отрицательный итог. Ещё и какая-то шавка смеет гавкать. Самое смешное, что Екатерина хотела нанести неожиданный удар, но кто-то из её наперсниц проговорился. Прямо какая-то наркомания.

Но я всё равно попробую объяснить свою позицию. Хотя это подобно метанию бисера перед свиньями. Меня не поймут, потом посмеются за спиной, покрутив пальцем у виска, да ещё и извратят слова. Однако я знаю, что для этой парочки мои откровения будут сродни пощёчине. Пусть и моральной. Даже самые циничные и распущенные люди в глубине души мечтают о чём-то хорошем.

— Я считаю, что брак без любви — это сделка, — наконец нарушаю молчание. — А сделки заключаются только тогда, когда они выгодны. К тому же личная жизнь — не коммерция.

— Этот союз невыгоден? — притворно удивилась Екатерина.

— Невыгоден, Ваше Величество.

Императрица нахмурилась. Она явно не ожидала такого прямого ответа.

— Объяснитесь, — потребовала она.

— Мария Михайловна — достойная девушка, спору нет, — я начал подбирать слова, ведь их сразу разнесут по столице. — Но брак с Волконской не принесёт мне ничего, чего у меня нет. У меня есть состояние и положение в обществе. Зачем мне соглашаться на брак, основываясь на выгоде? Свобода выбора — это то, чем я дорожу.

— Свобода, — насмешливо повторил Потёмкин. — Красивое слово. Только за ним, как правило, стоит обыкновенное упрямство.

— Пусть так, — решаю не спорить.

Екатерина взяла со стола перо, покрутила его в руке и положила обратно.

— А если это не просьба, Николай Петрович? Если это намёк на то, что ваше упрямство начинает утомлять?