— Какие пушки? — сразу вскинулся Голицын, позабыв о настойке.

— Четвертьпудовые единороги. Бронзовые. Для вылазок и сопровождения караванов. Расчёты у меня опытные, ещё и лафеты новой конструкции, позволяющие быстро развернуть батарею. Всего я взял с собой десять орудий, но обслуги пока только на четыре ствола. Надеюсь подобрать нужных людей из солдат гарнизона.

Голицын улыбнулся, отчего его лицо сразу помолодело, и он стал ещё меньше похож на боевого генерала. Хотя князь вроде молод, ему лет тридцать семь. Просто меня смутило высокое звание. Но для нынешнего времени это нормально. Вон в столице хватает двадцатилетних капитанов и двадцатипятилетних полковников, никогда не бывавших в армии. Даже младенцы служат в гвардии — вернее, числятся. Идиотизм редкостный.

— Серьёзно? Молодец, Николай Петрович! Такие офицеры здесь необходимы. Как и пушки. Лёгкие, мобильные. В степи — самое то. Вы, я смотрю, не как некоторые… которые только языком молоть умеют, — произнёс слегка захмелевший гость — всё-таки в палатке жарко.

— Стараюсь. Но мне нужна ваша помощь. В первую очередь людьми, знающими местную обстановку. Необходимо договариваться с казацкими старшинами, а также старейшинами степняков. Далее требуются разведчики и сведения об орде. Вроде она здесь называется Малая.

Голицын посмотрел на вновь налитую стопку, но, вздохнув, так и не взял её.

— Будут. Обязательно. Рейнсдорп здесь уже семь лет, а ничего толком не сделал. Ему бы полком командовать, а он губернией управляет. Нет у человека склонности к гражданской службе. Оттого Иван Андреевич восстание проворонил, хоть с божьей и моей помощью Оренбург удержал, — Голицын вдруг заговорил серьёзным тоном: — Баратаев же — вор, каких поискать. Я ему это прямо в глаза говорю. А он улыбается и вместо помощи людям мошну набивает, к чему склонил губернатора. Поэтому навести порядок здесь может только армия. Значит, нужных людей я пришлю. Вы, главное, не опускайте руки и делайте задуманное. Иначе нам каши не сварить. Большая часть офицеров озабочена тем, как бы быстрее перевестись в южную армию или столицу, иные пошли по пути казначея. Почему-то о России мало кто думает. Но так ведь нельзя! Русский человек, будь то чиновник или военный, обязан мыслить шире. Но…

— Понимаю, — произношу после небольшой паузы. — Я не подведу.

Мы проговорили ещё полчаса. Голицын рассказывал о ситуации в губернии. Князь описал состояние дел в других крепостях, где затаились непримиримые кочевники и разбойники промышляют. Также я пополнил багаж знаний о чиновниках — кому можно верить и от кого держаться подальше. Я слушал, запоминал, иногда задавал вопросы и сразу делал заметки в блокнот. Очень поучительная получилась беседа. На ужин генерал не остался, но с удовольствием принял в подарок два ящика настоек. Думаю, для здешних краёв это отличная валюта. Недаром я взял с собой целый воз алкоголя и приказал в следующем году прислать ещё.