Изенбургский просто-напросто болел артиллерией и ружьями. Вообще-то, он готов стрелять даже из лука, что уже попробовал в Оренбуржье. Но огнестрел был его настоящей страстью.

Наша неожиданная пальба началась не просто так. Не успел я утром умыться и позавтракать, как в расположение лагеря буквально ворвался странный немец, говорящий по-русски с акцентом, но весьма филигранно освоивший наш мат. Бойцы даже опешили, запоминая витиеватые ругательства пришельца. А ведь могли разоружить и помять небольшую группу вторжения. Ситуацию спас капитан Сергей Оржевский, вовремя разобравшийся в обстановке. Он по совместительству командует вторым батальоном рязанцев, куда входит моя рота, отправленная в Орскую крепость.

Знакомство прошло немного сумбурно. Невысокий, кряжистый и жутко подвижный немец не мог и минуты вести себя спокойно. У человека будто пропеллер, как у Карлсона, или моторчик в одном месте. Сначала он мне не понравился, но потом до меня дошло, что полковник приехал не устраивать разнос, а заинтересовался пушками. О них подчинённому рассказал Голицын. Чую, что князь так надо мной подшутил. А вообще, я не прав — надо было вчера доложить командиру о прибытии. Правда, он сам появился в Оренбурге только вечером.

Разобравшись в ситуации, я начал отдавать распоряжения. И уже через полчаса всё было готово. По идее, мы сами хотели устроить стрельбы, дабы проверить пушки, но подальше от города — нечего предупреждать всяких шпионов. Зато сейчас получилось весело, шумно и хрен кто поймёт, что происходит. Ну веселятся принц с графом — имеют право.

— Ещё? — принц посмотрел в мою сторону полными мольбы глазами.

Прямо ребёнок, выпрашивающий конфету. Очередной фанатик на мою голову. Но ради хорошего человека не жалко.

Вдруг помог Вальдемар, понявший, что пора сделать паузу:

— Ваше Высочество, надо по русскому обычаю отметить столь удачное попадание и выпить. Заодно не мешает поднести чарку расчётам, — воскликнул фон Шик, указывая немцу на стол, ломящийся от закуски и бутылок.

Услышав слова балагура, стойку сделали артиллеристы. Глаза у мужиков заблестели от предвкушения. У меня в походе с алкоголем жёстко — не более двух чарок в день. Чисто для дезинфекции и предотвращения заболеваний. А здесь вдруг подвернулась возможность отведать знаменитой шереметевской настойки.

— Да? — на мгновение задумался Изенбург. — Вы правы, герр фон Шик! Граф, у вас просто замечательные люди. Они тонко чувствуют момент. Я ведь и сам понимаю, что расчёту надо отдохнуть.

Мысленно вздохнув, киваю Антипу, чтобы тот налил артиллеристам грамм по сто настойки. Вальдемар же не стал никого ждать и моментально наполнил наши стопки. Оржевский тоже был готов: в отличие от принца его больше привлекало застолье. Действительно, душевный человек.