Второй БТР мгновенно дал по тормозам. Потом резко сдал назад и начал отходить, поливая всё вокруг плотным огнём — попадать под следующий выстрел гранатомёта ему явно не хотелось.

Несколько наших внедорожников уже горели, окутанные дымом и языками пламени.

Килдинги тоже несли потери — их машины взрывались, люди вываливались на дорогу, — но им, похоже, было плевать. Они продолжали лезть вперёд, словно сами были заражёнными.

Мы оказались в хвосте ушедшей части колонны. По идее, мы должны были собрать на себя значительную часть огня противника, но этого не произошло. Нас спасало то, что килдинги полностью сосредоточились на отсечённой части каравана.

Наши машины, вырвавшиеся вперёд, били по ним из всего, что имели — крупнокалиберные пулемёты, автоматические пушки, гранатомёты. Килдинги отвечали в основном по внедорожникам и грузовикам, стараясь лишить их мобильности. Им не нужно было уничтожать весь караван — достаточно было отрезать и добить хвост.

Я видел, как один из самосвалов, тот самый, что встал в кювете, снова вздрогнул. По его колёсам легли несколько точных очередей — и огромная машина окончательно осела, как подкошенный зверь. Из кузова посыпались люди. Некоторые успели отскочить. Некоторые — нет.

По дороге побежали заражённые — те самые, что выжили после бойни с караваном. Их было не так много, но им и не требовалось много. Они бросались на лежащих, на раненых, на тех, кто не успел подняться.

И килдинги это видели. И не мешали.

— Вот суки… — прошептал Купец.

Над дорогой снова завыл миномётный выстрел.

Где-то сзади раздался взрыв, от которого даже наш самосвал тряхнуло. Я не видел, куда именно прилетело, но по истошным крикам понял — снова накрыли людей.

Наш водитель вдавил газ. Машина зарычала, стараясь вырваться вперёд, подальше от зоны, где хвост колонны превращался в бойню.

Тихий всё это время смотрел назад сквозь бойницу.

— Они не гонятся за нами, — сказал он глухо. — Им нужен хвост. И они его получат.

— Мы что, просто… уйдём? — сдавленно спросил Купец.

— А что ты предлагаешь? — отрезал Тихий. — Развернуть колонну и подставить голову под миномёты?

Ответа не было.

Сзади что-то рвануло особенно сильно. В небо взметнулся столб пламени и дыма — это, похоже, взорвался ещё один грузовик с боеприпасами. Даже на нашем расстоянии волна горячего воздуха докатилась до нас.

Жмых выругался так, что я бы покраснел, если бы сейчас было время краснеть.

— Там же люди… — пробормотал Купец.

— В улье это ничего не значит, — ответил Тихий. — Сегодня они. Завтра мы.

Я смотрел в узкую бойницу и понимал, что караван, который казался мне непобедимой крепостью, сейчас просто… теряет куски. Не потому, что его разгромили. А потому что его режут, как мясо, оставляя то, что можно забрать, и отпуская остальное.