«Они что… нас ждали?» — мелькнула дикая мысль. Я тут же её отогнал. Такого просто не может быть.

— Видишь, Орёл, — добродушно усмехнулся Тихий, — а ты боялся.

— Если в пути не случится ничего непредвиденного, будем на месте через шесть часов, — отрапортовал тот самый парень с подворотничком.

Именно отрапортовал. Чётко, по-военному, без лишних интонаций. Я удивлённо уставился на него. Он ведь докладывал. Как подчинённый начальнику. Только вот кому именно? Я внимательно осмотрел остальных пассажиров. Все в одинаковой форме. Все чистые. И у всех — подворотнички. Почему-то неприятно засосало под ложечкой.

Я не враг чистоты и не убеждённый грязнуля, но ничего подобного в Улье я прежде не видел. Даже намёка на такую дисциплину здесь не водилось. А тут — стройность, порядок, одинаковая форма и молчаливое подчинение.

Это было… странно. Я бы даже сказал — пугающе странно.

Однако ни Тихий, ни Серый никаких признаков беспокойства не выказывали. Один сохранял свою привычную невозмутимость, второй просто сидел молча, уставившись в пол кузова, будто всё происходящее для него давно уже было ожидаемым.

Меня изрядно напрягала тишина в кузове грузовика. Не та спокойная дорожная тишина, когда люди молчат просто потому, что им нечего сказать, а какая-то… служебная. Никаких разговоров, баек, ругани — вообще ничего. Эти люди напрягали всё сильнее.

Тихий, наоборот, выглядел здесь на удивление органично. Даже расслабленно. Я поймал себя на мысли, что за последнее время привык считать его старшим товарищем — и сейчас он вел себя именно так: спокойно, уверенно, без суеты.

Остальные же были не то, чтобы напряжены… Скорее, собраны. Как люди, которые знают, что за ними наблюдают. Я начал присматриваться внимательнее. К взглядам, жестам, мелочам.

И тут в голове зашумело. Мысли поплыли, начали цепляться друг за друга, теряя форму. Знакомое ощущение. Так было тогда, в самом начале, когда я, сидя в общаге, пытался понять, куда попал и что вообще происходит. Тогда тоже казалось, что стоит копнуть глубже — и тебя мягко, но настойчиво тыкают носом: не лезь.

Я хорошо помнил, чем это закончилось. Самыми важными выводами в моей новой жизни. Значит, я все правильно делаю. Не стоит останавливаться.

Жаль, что под рукой нет ни бумаги, ни ручки — мысли ускользали, как вода сквозь пальцы. Я старательно держался за них, но чем дальше, тем более странным становился итог.

Выходило, что всех этих людей — включая Серого — напрягает присутствие Тихого. Именно он воспринимался ими как… начальство? Как тот, рядом с кем лучше не отсвечивать. Полная чушь.