— Верность товарищам — это очень хорошо, Орёл. Я уважаю такую позицию, — спокойно сказал Тихий. — Но, видишь ли, в чём дело… ты ни при каких обстоятельствах не покинешь стаб «Единство».

Похоже, многократно повторённое имя Кольта в этот раз не сработало. А жаль.

— В смысле — не покину?

— В прямом. Ты видел скопление бронетехники, видел нашу силу. И если ты кому-нибудь об этом расскажешь, умный человек сделает правильные выводы. А нам этого не нужно. Поэтому ты не покинешь наш стаб.

Он сделал короткую паузу и продолжил уже деловым тоном:

— Более того, ты в любом случае вступишь в легион. У тебя нет выбора — вступать или не вступать. У тебя есть выбор как вступать.

Либо — в мою когорту, в качестве перспективного рекрута.

Либо — как твой знакомец Серый, в штрафное подразделение.

Вот так. Уйти отсюда нельзя. Я в ловушке. Хотя нет. Они не знают про гранату. Про ту самую гранату, про которую я так удачно забыл. Значит, у меня есть вариант. Я могу просто убить себя — и начать всё сначала.

Терять ещё одну жизнь, конечно, жалко. Но куда больше жалко — потерпеть фиаско в двух шагах от цели. По моей карте от стаба «Единство» до стаба «31 завод» — чуть больше двухсот километров.

Может, всё-таки получится отсюда как-нибудь свалить…

— Мне нужно время подумать.

Тихий недовольно прищурился.

— Что тут думать, Орёл? Всё и так понятно. Просто соглашайся — и всё.

— Вы обманули меня, — ответил я. — Заманили в ловушку. И даже не даёте времени подумать.

Тихий усмехнулся.

— И в чём же обман? Ты хотел, чтобы я помог тебе попасть в стаб «Единство». Я помог. Ты в стабе «Единство».

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— И это говорит иммунный, который гордится тем, что был стронгом.

На мгновение маска спокойствия дала трещину.

— Ах ты щенок… — желваки заходили у Тихого на лице.

Он помолчал, затем медленно выдохнул.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. Я так понимаю, ты в группе со своим Кольтом.

— Да.

— Хорошо. Даю тебе три дня. Через три дня ты выйдешь из группы Кольта и войдёшь в группу своего непосредственного командира.

Он наклонился вперёд, упираясь ладонями в стол.

— На это время ты зачисляешься в мою когорту. Если через три дня откажешься — отправишься в штрафбат. Поверь, тебе там не понравится.

Он выпрямился.

— Это всё. Можешь идти, боец.

* * *

Уже второй день я числился легионером великого Цезаря. Мне выделили койку и место в строю. Хорошо это или плохо — вопрос открытый, но факт оставался фактом: я оказался в подразделении центуриона Дохлого.

В сотне — или, как тут говорили, в центурии — нас было шестьдесят три человека, включая меня. До «сотни» не дотягивало, но, судя по всему, это никого не смущало. Людей в легионе явно не хватало.