Рейнар стоял на пороге без плаща. Видимо, оставил его снаружи, чтобы не заносить снег. Странная мелочь. Такая домашняя, почти невыносимая после всего, что между нами случилось. В руках он держал небольшой свёрток и кожаную папку.

Лицо у него было мрачным.

— Я был в приюте, — сказал он.

Я отошла в сторону, но не пригласила его словами.

Он понял. Вошёл медленно, остановился у той самой линии, где утром вспыхнул круг, и посмотрел на печь. Свет не поднялся. Не преградил дорогу. Только тёплая серебряная нить на камне дрогнула, будто прислушалась.

Рейнар заметил и это.

— Что ты увидел? — спросила я.

Он перевёл взгляд на детей. Тая сразу выпрямилась, Мир опустил глаза, Тима спрятал руку с меткой под одеяло.

Рейнар сжал папку сильнее.

— Пустые комнаты. Старые записи. Закрытые кладовые. Смотритель сказал, что дети ушли сами и давно числятся трудными.

— Трудными? — переспросила Тая.

Рейнар посмотрел на неё.

— Так написано.

— А что ещё написано?

Он не ответил сразу.

— Что Мир склонен к побегам. Тая нарушает порядок. Тимофей плачет по ночам и мешает остальным.

Тима вжал голову в плечи.

Я шагнула к нему, но Рейнар заговорил раньше:

— А ещё написано, что за последний месяц вам трижды уменьшали паёк за непослушание. Что зимние вещи выданы, но в приюте их не оказалось. Что отметки о проверках стояли заранее.

Пекарня молчала.

Тая смотрела на него широко раскрытыми глазами, и на её лице впервые не было готового ответа.

— Вы не знали? — спросила она.

Рейнар посмотрел на неё прямо.

— Нет.

— А должны были.

— Да.

Она опустила взгляд первой, но не из покорности. Просто это “да” оказалось не тем, чего она ожидала.

Рейнар положил свёрток на прилавок.

— Это одежда. Не из приюта. Из запасов волчьего дома.

Я напряглась.

— Подарок от альфы?

Он понял, что я услышала в этих словах.

— Нет. Возврат того, что должно было быть выдано им раньше.

Я молча развязала ткань. Внутри были тёплые чулки, три рубахи, маленькие штаны, шерстяная кофта, несколько пар варежек. Не новые праздничные вещи, но крепкие, чистые, настоящие. Тима вытянул шею, увидел маленькие варежки и тут же снова спрятался, будто смотреть слишком долго было опасно.

— Они останутся здесь, — сказал Рейнар.

Я подняла глаза.

— До решения Совета?

Он помолчал.

— До моего распоряжения.

— А твоё распоряжение?

— Их не трогать.

Тая недоверчиво прищурилась.

— Совсем?

— Пока я не разберусь со старым кругом, приютом и тем, почему Борн решил действовать без моего приказа.

Это было не полная победа. Я понимала. Рейнар всё ещё говорил как альфа, а не как человек, который увидел детей и просто сказал: оставайтесь. Он оставлял за собой власть, решение, право разобраться. Но на этот раз его власть стояла не против нас.