— Пекарня? — переспросила я.

Лиана снова опустила глаза. На этот раз, чтобы спрятать улыбку.

— Она давно не работает, — сказал Борн. — Но стены крепкие. При желании ты сможешь привести её в порядок.

При желании.

Меня только что лишили дома, имени, места и защиты, но зато оставили желание.

— Щедро, — произнесла я.

Борн нахмурился.

— Алиса, стая не бросает тебя на дорогу.

Рейнар молчал.

Лучше бы он сказал что-нибудь жестокое. Лучше бы подтвердил, что ненавидит, что устал, что жалеет о нашем браке. Тогда я могла бы разозлиться. Но его молчание было тяжелее ненависти, потому что в нём оставалась тень того мужчины, который когда-то гладил меня по волосам у этого же очага и обещал: “Пока я жив, ты не останешься одна”.

А я стояла одна посреди полного зала.

— Когда я должна уйти? — спросила я.

— Сегодня, — ответил Борн.

Вот и всё.

Сегодня.

Не после ужина. Не утром. Не когда соберу вещи без чужих взглядов. Сегодня, чтобы к ночи волчий дом уже дышал без меня.

Я кивнула.

Сама не знаю кому. Может, Совету. Может, себе, чтобы не упасть.

— Хорошо.

Рейнар поднял голову.

Кажется, он ожидал слёз. Просьб. Спора. Того, что я буду цепляться за его руку, напоминать о ночах, о клятвах, о весеннем дне, когда он впервые назвал меня своей.

Но во мне вдруг не осталось слов для него.

Совсем.

Я повернулась к выходу и пошла через зал. Люди расступались. Не все смотрели мне в лицо. Кто-то жалел, кто-то осуждал, кто-то уже боялся оказаться слишком близко к женщине, которую больше не защищал альфа.

Возле дверей меня догнала Лиана.

Не шагами — голосом.

— Алиса.

Я остановилась, хотя не хотела. Горло сжалось, пальцы подрагивали, и я боялась, что если повернусь слишком резко, то всё-таки скажу то, о чём потом будут шептаться годами.

Лиана подошла ближе. От неё пахло зимними цветами и дорогой тканью.

— Я правда не желала тебе зла, — сказала она мягко. — Просто иногда нужно принять, что твоё место было временным.

Я медленно обернулась.

Рейнар стоял у очага, далеко. Но я знала, что он слышит. Волки всегда слышали больше, чем люди.

— Тогда береги его, — сказала я. — Временное место.

Лиана моргнула.

Я не стала ждать ответа.

В коридоре было холоднее, чем в зале. Или мне так показалось. Каменные стены тянули из меня остатки тепла, пока я поднималась в комнаты, которые ещё утром считала своими. В спальне всё лежало на местах: вышитая шаль на спинке кресла, гребень у зеркала, книга с записями расходов, корзина с нитками у окна. На столике стояла чашка, из которой я не допила чай.

Жизнь не знала, что её уже отменили.

Служанка Неста ждала у двери и плакала так тихо, что у меня сердце болезненно сжалось.