Выкинь его. Эти слова перевернули все в моей голове. Я внезапно увидел увидел третий вариант.

Дриада предложила мне наполнить Семя только Гнилью. Михаил хотел оставить его наполненным лишь светом. Но Семя называлось [Семя Равновесия]. Баланса. Это не весы, на одной чаше которых пусто. Это весы, на обеих чашах которых лежит равный груз.

— Это не выбор между светом и тьмой, — прошептал я, и мои пальцы разжались. — Это тест.

[Семя Равновесия], теплое и живое, упало с моей ладони. Оно не утонуло. Оно коснулось поверхности ядовитой жижи и замерло. Мгновение ничего не происходило а затем затем…

Семя вспыхнуло ослепительно-зеленым светом, как маленькое солнце. И начало пить, втягивать в себя Гниль из лужи, как жаждущий путник втягивает воду. Фиолетовая аура вокруг плюща, окутывающего пещеру, поблекла и стала втягиваться в Семя.

Дриада отшатнулась, словно от удара. Выражение скорби на ее лице сменилось яростью.

— Так вот каков твой ответ, Хранитель! — ее голос больше не скрипел, он гремел. — Ты выбрал предательство!

* * *

Ярость Дриады не была криком. Это было землетрясение.

Вся пещера содрогнулась, и тысячи корней, до этого лишь медленно шевелившиеся, взметнулись в воздух, как щупальца гигантского кракена. Они хлестали по полу, друг о друга, по стенам, высекая искры из камня. Это больше стало похоже на мясорубку, чем на бой с боссом. Воздух наполнился треском ломающегося дерева и свистом ветра от бешеного танца корней.

— Не стоим, движемся! — крикнул я, отпрыгивая в сторону от массивного корня, который врезался в то место, где я только что стоял, оставив на земле глубокую борозду. — Ким, держи ее на себе! Остальные, рассредоточиться!

Ким-Чи уже был в движении. Он не пытался блокировать этот хаос, а двигался вместе с ним. Его посох мелькал, отводя самые опасные удары, парируя, отклоняя, но никогда не принимая всю мощь атаки на себя. Он был не стеной, а рифом, о который разбивались волны.

Бошка, верный себе, тут же начал сеять конструктивный хаос. Его [Огненные шары] были бесполезны против этой пляски смерти, но его [Стены огня], возведенные полукругом, заставили часть корней отпрянуть, создавая нам крошечные островки безопасности.

— Капитан, лужи! Они исчезают! — крикнул Михаил, уворачиваясь от очередного выпада.

Я взглянул под ноги. Он был прав. Там, где до этого бурлила кислота, теперь оставались лишь влажные пятна. [Семя Равновесия], лежавшее в центре этой бури, сияло ровным, изумрудным светом, и я видел, как оно, словно невидимый насос, откачивает яд из вен этого больного дерева. Это сделало бой чуть проще, позволяя не следить хотя бы за тем, куда наступаешь.