Он отхлебнул чаю, помолчал, оглядел меня оценивающе.
— А вы, я гляжу, тут человек совсем новый, наших порядков не знаете. Дайте-ка я вас упрежу, по-соседски, чтоб не вышло беды.
— Упредите, — сказал я. — Послушаю.
— Город наш, доктор, только с виду такой нарядный. — Он кивнул на окно, за которым где-то остался «Гранд-Отель» с музыкой. — Рестораны, огни, дамы. А копни поглубже, такая клоака, что не приведи Господь. Сюда со всей Сибири стеклась публика самая отчаянная. Золотая лихорадка, как в Америке. Деньги тут крутятся бешеные, на войне всегда так, и за деньгами этими тянется всякая дрянь. Каторжники беглые, дезертиры, контрабандисты, шулера, бог знает кто ещё. И народ этот ни Бога, ни чёрта не боится.
Он наклонился ко мне.
— Так что вы по Пристани и по Фуцзядяню вечером в одиночку не ходите. Особенно без револьвера. Есть у вас револьвер-то?
— Есть, — сказал я.
— Вот и держите при себе, а не в чемодане. Тут за хорошие часы, за сапоги, за бумажник в подворотне горло перехватят, и пикнуть не успеете. А тело в Сунгари. Река большая, всех примет, никто и не сыщется. Каждую неделю кого-нибудь вылавливают, раздетого, и хорошо, если опознают.
— Учту, — сказал я. — Спасибо за науку.
— Да это что, подворотни. — Завьялов махнул рукой. — Подворотни ещё полбеды. У нас, доктор, бывает и похуже. Хунхузы иной раз прямо в город просачиваются, средь бела дня. На прошлой неделе на пристани что-то взорвать хотели, едва успели накрыть. А шпионы японские, те и вовсе под каждым кустом сидят. Рядятся под китайцев, поди их отличи, китаец он китаец и есть, а у него под халатом динамитная шашка. Вешают их, ловят, а они всё лезут. Платят им хорошо, вот и лезут.
Он отставил пустой стакан.
— Так что вы, Вадим Александрович, тут ухо востро держите. Это вам не Петербург. Тут война к самому порогу подошла, только наряжена в праздничное.
* * *
Глава 19
Дверь за Завьяловым закрылась, и его стакан остался на столе, пустой, с чаинками на дне. Забыл допить сосед, заговорился. Человек хороший, болтливый, но хороший. Хотел напугать, хотя большую часть того, что он говорил, я уже слышал.
Каторжники, дезертиры, хунхузы под видом артельщиков, японцы под видом китайцев, простые грабители и убийцы. Многие накачаны ханшином или опиумом, с ножами и тесаками. Прострелишь его насквозь, а он тебя зарежет, и свалимся оба рядышком. Город нарядный сверху и гнилой снизу.
Я лег на койку.
Смит-вессон у меня был. Лежал в саквояже, заряженный, шесть патронов в барабане. Русская модель, третьего калибра, короткий ствол.
Но он дешевый и не слишком удобный.