Сигнал, что ли?
Не успел я сообразить, кому она стучит, как дверь купе резко откатилась в сторону. На пороге стоял мужчина. Мрачный, плечистый, с тяжелым лицом и решительными глазами. Раньше я его не видел. В опущенной руке у него поблескивал вороненой сталью маленький бельгийский браунинг.
Он шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь и негромко произнес:
— Руки убрал от моей сестры. Живо. Я сейчас полицию позову, и ты сгниешь на каторге за насилие.
* * *
Глава 7
— Отпусти ее, — добавил он негромко. — Руки прочь от барышни, ну.
Но я смотрел больше не на его физиономию, а на пистолет. Он немного повернул его левой стороной ко мне, и около большого пальца торчал вверх флажок предохранителя. Маленький рычажок торчал вверх. Чтобы выпалить из этой штуки, надо было сперва сдвинуть флажок вниз. А он его и не думал трогать.
Похоже, он стрелять не собирается. Как говорят в тех кругах, «берет на понт». Считает, что для скромного врача этого будет достаточно. Что он там, вчерашний студент, смыслит в пистолетах.
Гражданин сей — так называемый хипесник. Из тех, что промышляют по гостиницам да поездам. Обычно в паре в паре с какой-нибудь красоткой. Дамочка заманит, опоит своим зельем и обчистит спящего. А если очнется клиент не вовремя или еще что-то пойдет не так, в дверях возникает разгневанный муж (брат), с кулаками или с пистолетом, и предлагает уладить дело миром (то есть за деньги). Стрелять за честь дамочки он не собирается. Во-первых, чести там, понятное дело, никакой, а во-вторых, деньги нужны, а не прибежавшая на пальбу полиция.
— Да, да, хорошо, — сказал я и разжал пальцы. Поднял обе ладони, показал пустые руки. — Отпускаю. Обознался. Не подумал. Не виноватый я, она сама пришла!
Софья отскочила к двери, потерла запястье и встала рядом с мужчиной. Лицо у нее теперь было не страдальческое от слова совсем. Злобное просто ужас.
— Вот так-то лучше, — сказал мужчина, не опуская пистолета. — Теперь поговорим по-доброму. Ты, доктор, перед отправкой подъемные получил? Получил. Двести пятьдесят рублей золотом. Я точно знаю, кому в Красном Кресте сколько кладут на дорогу. Доставай все, до копеечки, и мы расходимся, будто и не встречались. А станешь жаться, сдам тебя жандарму сейчас или на первой станции. За то, что барышню к себе силой затащил и снасильничать хотел. Свидетельница она, при тебе плакала и кричала. Синяки на запястье остались. Так что поедешь не на войну, а в острог по позорной статье. Выбирай сам, что тебе слаще.
Двести пятьдесят. Он и сумму знал назубок. Навели справки ребята. Ай да молодцы. Видно, с опытом работы.