— Господа! Добро пожаловать на наш скромный праздник! — его голос дрогнул на первой фразе, но потом окреп. — Чем обязаны такой… неожиданной чести? Может, присоединитесь, выпьете за здоровье нашей молодежи, за…

Он не договорил. Его голос был заглушен другим звуком.

Федя вскочил со своего места так резко, с таким бешеным усилием, что стул, на котором он сидел, с грохотом опрокинулся, ударившись о доски настила. Все взгляды, включая ошарашенного старосты, метнулись к нему.

Его лицо, которое я всего час назад видел спокойным, почти отрешенным, теперь пылало нездоровым возбуждением. Щеки покрылись красными пятнами, глаза горели как угли.

Но не страхом. Нет. В них читался чистый, незамутненный триумф. Злой, мелкий триумф обиженного ребенка, который наконец-то может отомстить.

Он вытянул руку, и его указательный палец ткнул в воздух, сквозь толпу с испуганными лицами находя меня там, где я стоял, оторванный от Маши, почти один на открытом, хорошо освещенном пространстве.

— ВОТ ОН! — завопил Федя, и его сорванный, визгливый, полный ненависти и торжества голос резанул по мертвой тишине, как нож по стеклу. — Это он! Сашка! Подбросыш! Он всем врал! Он получил силу от той звезды, что упала! Он ее нашел в лесу первым! Он ее спрятал! Я все знаю! Я видел, как он тайком в лес бегал! У него сила не от Митрия, а оттуда! От звездного чудовища! Взять его!

Слова Феди повисли в воздухе, острые и ядовитые. И в мой мозг, еще секунду назад отупелый от танца и глупого счастья, вонзилось холодное понимание.

Ваня. Конечно же Ваня. Внук старосты, который с позором сбежал в город после нашей драки в Дубовой Роще. Федя связался с ним. Нашел способ: через кого-то из возчиков, через странствующего торговца, черт знает как.

Передал весточку. Рассказал о моей внезапной силе, о том, что я исчез и вернулся другим. И Ваня, такой же злой, мстительный, с таким же уязвленным самолюбием, передал информацию красным мундирам.

Федя не просто сидел спокойно. Он ждал. Терпеливо ждал этого самого момента, когда сможет выдать меня перед всеми, получить свою награду от сильных мира сего.

Подлец. Маленький, трусливый, мерзкий подлец, готовый сжечь все вокруг, лишь бы ему досталось хоть немного тепла от этого огня. Не верилось, что он был настолько тупым, чтобы не понять: схватив меня, мундиры не остановятся.

Я видел, как по толпе деревенских, замерших в кольце красных мундиров, прошла волна, видимая почти физически. Головы повернулись ко мне, десятки пар глаз уставились в мою сторону.

В них мелькало разное: сначала шок от самого факта доноса, от этого громкого публичного обвинения, потом быстрое, лихорадочное переваривание брошенных слов — «сила после звезды», «украл», «бегал в лес»…