— Я сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться, — без колебаний ответил Ползунов. — Более того, вижу в этом единственную надёжную перспективу. Уже распределил рабочих, заготовили глину, продолжили обжиг кирпича. К середине осени поднимем стены и начнём перекрывать крыши.

Бэр удовлетворённо откинулся в кресле.

— Добро. А ведь когда-то я думал оставить на моём месте полковника Жаботинского… — Фёдор Ларионович слегка нахмурился, но сбросил с себя эту хмурость и продолжил: — Я распоряжусь выделить вам дополнительную сотню рекрутов и подводу с железом для кровельных работ. Но прошу взамен: держите меня в курсе.

Ползунов склонил голову.

— Хорошо. А пока позвольте рассказать, что, несмотря на беду, есть и добрые вести. На Барнаульском горном заводе запустили лесопилку на водяном колесе. Теперь брёвна режем вчетверо быстрее, да и чище выходит. Механизм работает плавно, без срывов. Мастера довольны.

— Водяное колесо, — задумчиво повторил Бэр. — Что ж, мне приходилось уже слышать об этом изобретении, оно хоть и не ново, но в ваших руках, Иван Иванович, и старое становится полезным. Что ещё у вас из новостей имеется?

— На Змеевском руднике, — глаза Ползунова загорелись, — я начал строить железную дорогу на паровой тяге. Первые вагонетки уже пошли. Грузим руду, запускаем паровик — и вот она, бежит по рельсам, как по маслу. Это лишь начало, но уже видно: будущее за такими машинами.

Бэр молча встал, подошёл к окну. За стеклом раскинулся Томск — деревянные дома, купола церквей, пыль на дорогах. Он словно взвешивал в уме услышанное: пожар, перестройка, паровые машины. Наконец обернулся.

— Вы человек дела, Иван Иванович. И я рад, что Сибирь имеет таких людей. Но скажите… — он сделал паузу, — есть ли у вас ещё что-то, о чём хотели бы поведать? Вижу, что вы прибыли не для одних только разговоров о горных делах… Сердце моё подсказывает мне, что есть у вас ещё что-то ко мне. Это так?

Ползунов глубоко вдохнул. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов.

— Есть, Фёдор Ларионович. И это правда… не о заводах. — Он выпрямился, глядя прямо в глаза генерал-губернатору. — Я прошу у вас руки вашей племянницы, Агафьи Михайловны Шаховской.

Бэр не дрогнул, но в его взгляде мелькнуло удивление.

— Агафьи Михайловны? — он медленно вернулся к креслу, сел, сложил руки на груди. — Она… она знает о вашем намерении?

— Да, я разговаривал с ней перед самой поездкой в Томск.

— И что же сказала… Агафья Михайловна?

— Она дала своё согласие, — коротко ответил Иван Иванович.

Генерал-губернатор помолчал, словно взвешивая каждое слово.