Ползунов, склонившись над листом бумаги, тщательно выводил линии будущего парового двигателя. Его пальцы, привыкшие к грубоватой работе с металлом, сейчас двигались с почти ювелирной точностью. Перо скрипело по бумаге, оставляя чёткие чёрные штрихи. Время от времени он останавливался, задумчиво потирал переносицу, сверялся с расчётами, записанными в толстом гроссбухе, и вновь погружался в работу.

Кабинет был обставлен со сдержанным удобством, подобающим должностному лицу, но в то же время из него исчезли чайный столик и два небольших кресла, когда-то стоявшие тут. У стены стоял высокий шкаф с книгами — труды по механике, горному делу, минералогии, переведённые с немецкого и французского. Над столом висела карта Алтайских рудников, испещрённая пометками и стрелками. В углу — новая чугунная печь, пока не разожжённая, но готовая в любой момент наполнить комнату теплом. На стене — сохранившийся от прежнего владельца портрет императрицы Екатерины II в золочёной раме, строгий взгляд которой словно наблюдал сейчас за трудами изобретателя. Иван Иванович решил не убирать этот портрет, так как он напоминал ему о том, в какой эпохе он живёт, и одновременно выглядел как необычный элемент интерьера.

Тишину нарушил лёгкий стук в дверь.

— Войдите, — не отрываясь от чертежа, произнёс Ползунов.

Дверь приоткрылась, и в кабинет шагнул штабс-лекарь Модест Петрович Рум. Его сюртук был аккуратно выглажен, а в руках он держал папку с бумагами. В глазах читалась привычная для врача внимательность, а в уголках губ таилась едва уловимая улыбка.

— Иван Иванович, позвольте отнять у вас несколько минут, — произнёс он, прикрывая за собой дверь.

Ползунов поднял голову, на мгновение задержал взгляд на госте, затем отложил перо.

— Модест Петрович, рад видеть, — он посмотрел на стоящие на столе механические часы. — Что привело вас ко мне, ведь время-то уже совсем вечер?

Рум прошёл вглубь кабинета, остановился у стола, осторожно положил папку.

— Дело неотложное, Иван Иванович. Как вы знаете, наша общественная школа теперь работает в новом здании. В большом и удобном, за что вам огромное спасибо, — Рум наклонил голову в знак признательности к заслугам Ползунова. — Так же вы знаете, что мы обучаем мальчишек грамоте, арифметике, основам горного дела. Но… — он сделал паузу, подбирая слова, — нам отчаянно нужны преподаватели химии и черчения. Без этих дисциплин дальнейшее развитие невозможно.

Ползунов откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

— Понимаю. И что вы предлагаете нам делать? В наших краях учёных людей не так уж много.