— Вот и я о том же, — вздохнул Рум. — Я разговаривал с учителями, с выпускниками духовных семинарий. Но никто не владеет в должной мере ни химией, ни черчением. А без этих знаний наши ученики так и останутся на уровне простых мастеровых.

Ползунов задумчиво провёл рукой по бороздкам на столе.

— Вы правы, Модест Петрович. Без науки мы никуда. Без химии не понять свойств руды, без черчения не создать ни машины, ни механизма. Надо искать. Возможно, стоит обратиться в Томск или Иркутск? Или даже в Петербург — там наверняка найдутся люди, готовые поехать в Сибирь за достойным жалованьем.

— Я уже писал туда своему старому знакомому, — кивнул Рум. — Но ответа пока нет. А время идёт.

Ползунов поднялся, подошёл к окну. За стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в багряные тона.

— Знаете, Модест Петрович, давайте-ка я сам напишу в столицу, а заодно и поинтересуюсь у Фёдора Ларионовича Бэра о наличии толковых людей в Томске… А ведь знаете что ещё… — вдруг произнёс он. — Пока мы тут говорим о преподавателях, я работаю над кое-чем, что, возможно, изменит всё.

Он вернулся к столу, развернул один из свитков. На бумаге предстал чертёж — сложный, насыщенный деталями, с множеством обозначений и расчётов.

— Это… паровой двигатель, — пояснил Ползунов, проводя пальцем по линиям и указывая на центральное изображение. — Двигатель для первого в России паровоза. Хочу запустить его на Змеевском руднике. Там сейчас вагонетки тянут цепями, а на концах дороги — колёса на паровой тяге. А будет паровоз! Представьте, вагонетки, движущиеся без лошадей, без людской силы. Только пар, только механика. И для паровоза топлива нужно меньше!

Рум приблизился, вгляделся в чертёж. Его глаза загорелись интересом.

— Поразительно, Иван Иванович. Вы уверены, что это возможно?

— О! Ещё как возможно! Я в этом абсолютно уверен! — твёрдо ответил Ползунов и опять ткнул пальцем в центр чертежа. — Расчёты верны. Осталось доработать детали, изготовить прототип. Если всё получится, это станет прорывом.

— А как же топливо? — спросил Рум. — Уголь, дрова…

— Мы будем использовать местные ресурсы. Змеевский рудник всё же немного богат древесиной, да и уголь недалеко. Главное — запустить механизм, доказать, что он работает.

Рум задумчиво кивнул.

— Если у вас получится, это перевернёт всё. И горное дело, и транспорт, и, быть может, даже образование. Ведь наши ученики смогут изучать не только теорию, но и практику — работать с настоящей машиной.

— Именно так! — улыбнулся Ползунов. — Потому я и не могу остановиться на том, что у нас сейчас имеется. Паровые машины в плавильных цехах — это только как бы проба пера, но здесь, — он показал взглядом на чертежи, — каждая линия на этом чертеже — шаг к совершенно другому будущему. Это полное изменение всего цикла производства. В Европе до этого ещё даже не додумались, а вот мы здесь, в Сибири — сделаем.