— Да, это новость из разряда почти ожидаемых, — горько усмехнулся Иван Иванович. — Теперь нам действительно необходимо решить дальнейшую судьбу Жаботинского, и совершенно очевидно, что в моих помощниках ему не место.

— Что ж, — Бэр привычно побарабанил пальцами по столу. — Полагаю, что здесь я с вами полностью согласен.

— Знаете, Фёдор Ларионович, здесь тоже не следует рубить с плеча, иначе чем мы лучше Жаботинского окажемся, — после недолгого раздумья произнёс Ползунов.

— Что же вы предлагаете?

— Вы можете своим распоряжением перевести Жаботинского в помощники Томского губернатора, ведь таких людей лучше держать у себя на виду, да и на вас он не посмеет так вот доносить, — неожиданно для Бэра предложил Ползунов.

— Что ж… — Фёдор Ларионович опять подошёл к окну, подумал. — Что ж… да будет так.

Огонь в камине постепенно угасал, отбрасывая длинные тени на стены. Солнце за окном начинало клониться к вечеру, но в кабинете всё ещё звучали голоса — голоса людей, решивших изменить ход истории одного из величайших промышленных центров империи.

— И ещё, — вдруг вспомнил Ползунов. — Если с Жаботинским мы вопрос решили, то есть ещё одно, более важное дело. Нужно наладить связь с Петербургом. Чтобы наши идеи не утонули в бюрократии.

— У меня есть связи в Горном департаменте, — отозвался Бэр. — Напишу письма, попрошу поддержки. А вы подготовьте, пожалуйста, подробное описание проекта вот этой вот железной дороги. Чем яснее изложите, тем больше шансов на одобрение.

— Уже готово, — улыбнулся Ползунов, доставая из внутреннего кармана кафтана толстую тетрадь. — Здесь всё: расчёты, чертежи, сметы, даже предполагаемые сроки окупаемости.

Бэр взял тетрадь, бережно провёл рукой по обложке:

— Вижу, вы давно вынашивали этот план.

— Ну, знаете ведь как бывает в длинной дороге в столицу и обратно, пока едешь, так самые удачные мысли на бумагу и излагаются, — улыбнулся Ползунов. — Всё ждал подходящего момента, да он, кажется, сразу по моему приезду и настал.

Генерал поднялся, протянул руку:

— Значит, с этого дня — в бой. За новое производство, за процветание Алтая и Сибири! — он подошёл к буфету и достал графин из дорогого хрусталя, налил из него две небольшие серебряные рюмки и подал одну Ползунову.

Ползунов слегка наклонил голову и взял напиток:

— За будущее!

— За лучшее будущее!

В тишине кабинета раздался бой напольных часов, словно они отмерили старый и начали новый день, новый этап, где новые надежды. Где-то вдали, за стенами завода, завыл волк, но здесь, у тёплого камина, двое мужчин уже видели иное будущее — будущее, где дым заводских труб станет дымом прогресса, а звон металла — музыкой индустриальной революции.