Финн покраснел.

— Ветер тоже участвовал.

— Перчатки получишь после того, как Беата подпишет выдачу.

— А если она не подпишет?

— Тогда будешь спорить с Беатой.

Финн посмотрел на Беату, оценил перспективы и мгновенно стал образцовым служащим.

— Я подготовлю акт.

— Разумно.

Тарен подошёл к стойке. Мариса смотрела на него, держа его письмо в руке, и вдруг поняла, что он знает. Конечно, знает. Он не спросил, вскрыла ли. По её лицу, по открытому реестру, по тому, как Беата старательно делает вид, что перебирает бумаги, всё было ясно.

— Доставка прошла успешно? — спросил он.

— С небольшим нарушением.

Его бровь чуть поднялась.

— Каким?

— Отправитель не внёс письмо в реестр до передачи.

— Отправитель был неопытен в таких письмах.

— Отправитель врал. Он прекрасно знает, как работает реестр.

— Отправитель хотел, чтобы письмо сначала стало твоим, а потом служебным.

Мариса посмотрела на него через стойку.

— Опасная трактовка порядка.

— Я могу исправить.

— Уже исправила.

Она развернула реестр и показала строку.

Тарен прочитал. На словах «Ответ ожидается» его лицо стало таким, что Беата с папкой немедленно ушла в архив, а Финн, кажется, всё же проявил редкую мудрость и не стал комментировать.

— Ответ будет? — спросил Тарен.

— Возможно.

— Это плохое слово для письма.

— Зато хорошее для женщины, у которой много работы.

— Тогда я подожду.

— Вы умеете?

— Учусь.

Он сказал это без усмешки, и Мариса почувствовала, как внутри снова поднялось тепло. Слишком живое для канцелярии, слишком личное для окна приёма, слишком нужное, чтобы отступить.

— Южный архив прислал утром ответ? — спросила она, чтобы не выдать себя сразу.

Тарен понял, но принял переход.

— Да.

Финн, конечно, возник у бокового стола в ту же секунду.

— Про брата?

Беата из архива сказала:

— Уши оторвутся, если будешь растягивать.

— Я не растягиваю. Я служебно слушаю.

Тарен положил папку на стойку.

— Королевская проверка нашла его путь. Младшего Моргарда вывезли через южный приют дороги под именем Рен Орлайн. Он жив.

В зале стало тихо.

Даже печь, казалось, треснула осторожнее.

Мариса смотрела на Тарена. Он говорил ровно, но пальцы на папке были напряжены.

— Где он?

— В южных горах. У него семья, мастерская при дорожной станции и трое детей. Он знал, что его усыновили, но не знал, кто он по рождению. Король отправил к нему официальное письмо. Я тоже.

— Сам? — спросила Мариса.

— Сам.

— И?

В глазах Тарена появилось что-то такое, от чего все старые письма в зале будто стали легче.

— Он ответил.

Финн шёпотом сказал:

— И что?

Тарен достал из папки светлый конверт.

— Что не знает, как быть братом человеку, которого не помнит. Но готов начать с письма.