— До дорожной реформы. Три года назад титул изменён на «гарант единой почтовой дороги».

Вайс резко повернулся к ней.

— Это несущественная канцелярская особенность.

— Для письма соседу — возможно, — сказала Мариса. — Для приказа о закрытии королевской почтовой станции — нет.

Корнелия шагнула к стойке.

— Смешно. Вы хотите сорвать исполнение распоряжения из-за старого оборота?

— Не только.

Мариса провела пальцем над строкой, не касаясь чернил.

— Здесь указано, что станция подлежит закрытию «до окончания проверки городской управой». Но станция Крайняя находится на северном личном маршруте дома Моргардов, где идёт дознание по поддельной драконьей печати. Городская управа уже не единственный орган проверки. Это зафиксировано вчера в присутствии свидетелей.

Лоренс положил рядом копию передачи дела Тарену.

— Подтверждаю.

— Далее, — продолжила Мариса. — В приказе написано, что я препятствовала законному возврату семейного письма госпоже Шарр. Но госпожа Шарр вчера предъявила требование по старой форме и просила выдать конверт без номера и без сверки с реестром. Это внесено в акт. Письмо не было сокрыто, потому что мы сами внесли его в спорный раздел и готовы рассмотреть по процедуре.

Беата положила рядом второй акт.

— Подтверждаю.

Корнелия смотрела на бумаги, и впервые за всё время её лицо стало не красивой маской, а лицом живой женщины, которой неприятно видеть, как кто-то аккуратно вытаскивает нитки из её дорогой вышивки.

— А самовольное возобновление деятельности? — спросила она. — Вы принимали письма, брали плату, отправляли курьеров.

— Да.

— Значит, признаёте?

— Признаю работу станции, которая не была закрыта окончательно. Она была приостановлена до проверки. Проверка выявила задержанную корреспонденцию, требующую выдачи адресатам, и срочные отправления, отказ в приёме которых мог нанести вред жителям северного тракта. Мы открыли одно окно приёма, ввели новый журнал, зафиксировали каждую монету и каждую выдачу. Вот список.

Лоренс положил третью книгу.

За порогом женщина с письмом от сына вскинула голову. Старик с распиской перестал мять шапку. Трактирщик вдруг громко сказал:

— Мне письмо отправили по всем правилам. С номером. И мальчишка этот, рыжий, подпись взял.

Финн вытянулся за стойкой так, будто его только что произвели в начальники тракта.

Вайс резко обернулся к людям.

— Молчать! Это не деревенский сход.

— Верно, — сказала Мариса. — Это почтовое дело. А значит, каждый получатель задержанной корреспонденции имеет право подтвердить, что станция вернула ему письмо, которое городская управа месяцами считала потерянным.