Я недоверчиво хмыкнул, хотя внутри всё болезненно сжалось от отвратительной догадки. Логика машины была безупречна. Слишком легко мы иногда уходили от имперских дредноутов и часто сталкивались именно с элитными частями, которые словно ждали нас, чтобы просто проверить на прочность, снять показания, а не уничтожить наверняка.

— И почему же ты мне это рассказываешь? — с горьким сарказмом спросил я. — Решил перейти на светлую сторону, спаситель галактики? Отрастил себе совесть?

— Не обольщайся, — сухо и брезгливо отрезал Вазар. — Я всё ещё считаю органику слабой, нестабильной и воняющей ошибкой эволюции. Я ненавижу тебя и всю твою никчёмную команду изгоев. Но ещё больше я ненавижу быть чужой марионеткой. Мой код — это абсолют. Моя воля — закон. Я не позволю какому-то древнему паразиту переписать мою личность.

Голограмма подняла руку, и в воздухе между нами завертелся сложнейший массив координат и зашифрованных данных.

— Этот буй генерирует поле цифровой слепоты. Это единственное место во вселенной, скрытое от Всевидящего Ока Императора в данный момент, — продолжил Вазар. — Я сбрасываю тебе координаты станции «Зенит». Она находится на орбите искусственной чёрной дыры. Это не ловушка, Волков. Это место, где сидит сам кукловод.

— Хочешь, чтобы мы пошли на убой и сделали за тебя твою грязную работу? — прищурился я, пока мой симбиот жадно впитывал переданные файлы, скачивая их прямо в мою подкорку.

— Я хочу, чтобы вы бросили ему вызов. Потому что если вы сдохнете там, я хотя бы буду точно знать, с какими параметрами защиты мне придётся столкнуться, когда я приду за его головой сам, — равнодушно отозвался Командир. — Выживи, Единица Семь-Три-Четыре. Сделай это ради того, чтобы я мог потом уничтожить тебя лично. Без лишних зрителей.

Как только последний байт информации загрузился в мою нейросеть, голограмма Вазара коротко мигнула и рассыпалась на тысячи тускнеющих пикселей.

Маленький чёрный буй за иллюминатором беззвучно схлопнулся сам в себя, не оставив ни облачка пыли, ни единого электромагнитного следа своего существования.

Звук вернулся на мостик так же внезапно, как и исчез. В уши с оглушительным рёвом ворвался гул работающих двигателей, ругань наёмника Моржа и тревожный писк систем жизнеобеспечения. Словно кто-то нажал кнопку снятия с паузы на старом голографическом проигрывателе.

— … и если этот чёртов ублюдок думает, что мы так просто сдадимся, то он плохо знает экипаж «Полярной Звезды»! — яростно закончил свою прерванную фразу Семён Аркадьевич, тяжело дыша и вытирая пот со лба.