Мы больше не летели, как жалкая щепка в буре. Мы сами стали бурей. Мы пожирали этот пространственный шторм, прокладывая себе дорогу силой.
Спустя целую вечность, которая по бортовым часам длилась всего пару напряжённых секунд, аномалия «Саван» осталась далеко позади. Нас выплюнуло в спокойное космическое пространство. Вокруг снова мирно сияли нормальные звёзды.
В рубке управления повисла звенящая тишина. Только тихо гудели вентиляторы. Красные огни тревоги один за другим погасли, сменившись на мягкий, синий свет дежурного освещения. Чёрная био-броня послушно и медленно втянулась обратно в мою левую руку, наконец-то освобождая моё измученное тело.
Я чувствовал, как по подбородку горячей струйкой течёт кровь из носа. Пальцы на правой руке мелко и противно дрожали, когда в них втягивались тонкие нити нейро-коннекторов.
Криптик, совершенно обессиленный и похожий на выжатую мочалку, пискнул, сполз с моего плеча и свернулся клубочком прямо у меня на коленях. Его огромные глаза медленно закрылись, а шёрстка, местами подпалённая, едва заметно мерцала. Он честно сделал свою работу. Этот маленький комок шерсти спас мне жизнь, забрав лишнюю энергию на себя. Я слабо погладил его дрожащей рукой.
Семён Аркадьевич громко выдохнул, отстегнул ремни и медленно, кряхтя, поднялся со своего запасного места. Он подошёл ко мне, тяжело ступая, и по-отцовски положил большую ладонь мне на плечо. Капитан молча смотрел в обзорный экран. А там, в полированном стекле, отражался наш совершенно новый облик. Облик грозного, чёрного биомеханического монстра, хищно ощетинившегося шипами. Этот корабль больше не имел абсолютно ничего общего со стандартными имперскими посудинами.
— Ну и ну, дела, — наконец с трудом выдавил из себя капитан, нервно потирая седые усы. — Похоже, сынок, теперь нам точно не стоит соваться на официальные заправки и станции техобслуживания. Нас там либо сразу расстреляют из всех пушек, либо механики сойдут с ума от страха, увидев это чудо-юдо.
Я посмотрел на свои ладони. В ушах всё ещё стоял гул, а в голове я отчётливо чувствовал тёплый отголосок того невероятно одинокого сознания. Левиафан был с нами. Он слушал. Мы стали частью чего-то гораздо более масштабного, древнего и, несомненно, опасного.
— Главное, что мы все живы, кэп.
Глава 5
Если космическая станция выглядит как гигантский готический собор, заброшенный на краю вселенной, значит, внутри нас точно не ждёт горячий чай с печеньем, — подумал я, мрачно разглядывая в обзорном экране зависший в пустоте «Генезис–13».
Наш корабль осторожно подбирался к этой жуткой громадине. Станция висела прямо в короне умирающего красного гиганта. Огромное багровое солнце занимало добрую половину неба. Оно заливало всё вокруг густым светом цвета дешёвого кетчупа или запёкшейся крови. Архитектура станции полностью оправдывала её зловещий внешний вид: острые шпили коммуникационных антенн торчали во все стороны, как башни старинного храма, а мутные витражные стёкла обзорных куполов хищно поблёскивали в свете умирающей звезды.