Нас снова сильно тряхнуло, а затем всё стихло. Только мерное, успокаивающее гудение искусственной гравитации родного корабля нарушало эту благословенную тишину.
Мы оторвались. Оставили далеко позади орбитальную блокаду, разрушенную тюрьму и воющую от бессильной злобы генерала Валериус, застрявшую среди собственных руин.
Я устало выдернул металлические когти из панели и откинулся на спинку кресла. Криптик, издав протяжный, сытый ик, свернулся у меня на коленях. Сзади тяжело и хрипло дышал Морж. А рядом, в соседнем кресле, мне слабо, но невероятно тепло улыбалась Ани.
— Знаешь, — тихо прошептала она, медленно закрывая свои удивительные глаза. — А ты действительно умеешь устраивать шумные и незабываемые свидания, Волков.
Глава 12
Смерть в космосе лишена пафоса. В ней нет ни надрывных речей с трибуны, ни рыдающей толпы, ни даже простого дождя, который мог бы смыть кровь и горечь. Только металл и вакуум.
Я приказал кораблю погасить основное освещение, и обзорная палуба «Рассветного Странника» утонула в полумраке. Пространство, рассчитанное на целый взвод десанта, вдруг съёжилось, став тесным и душным. Единственным источником света была далёкая звезда, белый карлик, чей призрачный свет пробивался сквозь бронестекло, выхватывая из темноты застывшие лица моей команды.
Даже привычный низкий гул нашего живого корабля сегодня звучал иначе.
— Пора начинать, капитан, — тихо сказал я, не оборачиваясь.
Семён Аркадьевич, стоявший у иллюминатора, тяжело вздохнул.
— Знаю, Влад, знаю… Дай минуту. Не каждый день хоронишь… такого вот засранца. — Он нервно мял в своих руках старую фуражку. — Думал, я его в шлюз выкину при первой же встрече. А вишь как оно обернулось…
— Он закрыл свой долг, — констатировал я.
— С лихвой закрыл. Будь он проклят, — прохрипел капитан и, наконец, шагнул к центру палубы.
Там, на гидравлическом подъёмнике, покоился стальной саркофаг, из пустой торпедной капсулы. Внутри лежал Каэлен. Пират, убийца и предатель. И человек, отдавший свою жизнь, чтобы спасти нас всех.
Его лицо было на удивление спокойным, словно он просто уснул после утомительной смены. Красный кибернетический глаз навсегда погас, превратившись в безжизненную стекляшку. Изуродованная шрамами кожа казалась восковой в холодном свете звезды. Кто-то, я был уверен, что это Лиандра, тщательно отчистил его чёрный доспех от копоти, крови и въевшейся грязи тюремного блока. Сейчас он выглядел не оборванцем с Фронтира, а тёмным рыцарем, прилёгшим отдохнуть.
— Пиратам место в шлюзе, а не в почёте, — проворчал без злобы Семён Аркадьевич. Он подошёл к капсуле и неуклюже провёл ладонью по холодному металлу. — Сколько крови ты попил, паршивец… Сколько нервов вымотал.