— Зашифровано, — горько усмехнулась девушка. — Наверняка там координаты его заначки с юнами. Или склад с ворованным барахлом. Он всегда любил прятать награбленное на чёрный день.

Она прикусила губу, раздумывая.

— Попробую дату смерти Риана, — тихо произнесла она, вспомнив погибшего брата Каэлена. — Он был на нём помешан.

Её пальцы быстро пробежались по сенсорной клавиатуре. Экран мигнул красным. Ошибка. Осталось две попытки.

— Чёрт, — выругалась Кира. — Ладно. Номер его первого корабля. Тот самый грузовик, который мы чинили в детстве на свалке. Он точно должен был его запомнить.

Снова быстрый ввод данных. Снова красный свет. Осталась одна попытка.

Кира откинулась на спинку стула, в отчаянии потирая лицо обеими руками.

— Я не знаю, — прошептала она с дрожью в голосе. — Я не знаю, что у этого идиота было в голове. Если мы сейчас ошибёмся, система сотрёт все данные. А там может быть что-то важное.

Я смотрел на неё, анализируя ситуацию. Вазар в моей голове просчитывал миллионы комбинаций, предлагая варианты прямого взлома, но я чувствовал, что здесь нужен не холодный машинный алгоритм. Каэлен был сломанным человеком, но он оставался человеком. И самым ценным в его жизни были не деньги и не корабли.

Самым ценным для него было то, что он потерял.

— Попробуй день, когда вы встретились, — тихо, но твёрдо предложил я.

Кира замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Она медленно опустила руки и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Думаешь? — её голос едва не сорвался. — Влад, это было так давно… На свалке в Секторе 7. Мы были мелкими оборванцами.

— Я думаю, что за всей этой натурой безжалостного пирата он до самого конца оставался тем самым мальчишкой, который спас тебя из-под кислотного дождя, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Вводи.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Её пальцы дрожали, когда она медленно, цифра за цифрой, вбивала дату их первой встречи на грязной планете. Последнее нажатие.

Секунда тишины показалась вечностью.

Экран мигнул, сменил цвет с красного на зелёный и издал тихий мелодичный писк. Блокировка была снята.

— Получилось… — выдохнула Кира, не веря своим глазам.

Она положила датапад на стол. Устройство мягко загудело, и прямо над его экраном в воздух ударил луч голографического проектора. Пространство мастерской мгновенно заполнилось мерцающими линиями, сферами и сложными векторами.

Над нашим столом медленно вращалась сложнейшая, «живая» голографическая карта целого сектора галактики. Но она разительно отличалась от стандартных навигационных карт, которыми пользовалась Империя. Вся голограмма была испещрена багровыми пульсирующими венами, проходящими сквозь чёрные пустоты, это были зоны, которые в официальных справочниках значились как смертельные пространственные аномалии.