Я отлетел на несколько метров назад, больно приложившись спиной о невидимую преграду. Дыхание болезненно перехватило.

«Ошибка, — раздался в моей голове потусторонний шёпот. — Агрессия питает систему. Сопротивление нецелесообразно. Объект подлежит полному форматированию».

Я с трудом поднялся на колени, сплёвывая на зеркальный пол виртуальную кровь.

И тут до меня дошло. Физическая сила здесь не работает. Мой боевой симбиот абсолютно бесполезен. Я нахожусь в мире чистого разума, а эта Тень всего лишь вирусная программа лояльности, созданная лично Императором. Она соткана из тотального контроля, первобытного страха и насилия. Любой мой удар и вспышка ненависти или злобы делают её только сильнее. Я сам своими же руками даю ей первоклассное топливо для уничтожения личности Ани.

Цепи на тонких запястьях девушки натянулись ещё сильнее. Она тихо застонала, её прекрасное лицо исказилось от невыносимой муки. Золотые глаза стремительно затапливала пустая чернота.

Думай, Влад. Думай же, чёрт возьми.

В чём главная слабость слепых машин и алгоритмов? В чём изъян любой, даже самой идеальной имперской программы?

Они ненавидят сбои, — осенило меня. —Они совершенно не понимают эмоций. Для них наша способность чувствовать, любить и привязываться друг к другу — это мусор, системная ошибка, которую нужно удалить.

Я опустил сжатые кулаки. Расслабил напряжённые плечи. Заставил себя глубоко вдохнуть, прогоняя гнев и страх. Посмотрел на Ани. Вместо того чтобы бить Тень, я уверенно шагнул прямо в ледяной туман, игнорируя пронизывающий холод, и плотно закрыл глаза. Я открыл свои ментальные шлюзы настежь и не стал атаковать. Я начал транслировать.

— Вспомни, Ани, — мягко произнёс я, и мой голос зазвучал как успокаивающий бриз.

Я представил нашу тесную, захламлённую каюту на старенькой «Полярной Звезде». Представил старого Семёна Аркадьевича в его смешной потёртой фуражке, который грозно ворчит, что мы опять расходуем слишком много топлива, но при этом тайком подкладывает нам лучшие армейские пайки.

Из клубящегося тумана вынырнул яркий, до боли реалистичный образ нашего капитана. Тень угрожающе зашипела и неуверенно отшатнулась назад.

— Вспомни запах машинного масла, — продолжил я, делая ещё один уверенный шаг вперёд. — Вспомни, как наша вечно чумазая Кира ругается на сломанный гиперпривод, смешно размахивая своим огромным гаечным ключом, готовая защищать наш корабль до последней капли крови.

Образ Киры, искренне смеющейся и перепачканной в саже, яркой вспышкой появился прямо перед безликим «лицом» монстра. Тень мелко задрожала. Её чёткие края начали плавиться, словно дешёвый пластик под мощной паяльной лампой.