Так проще жить. Нужно только не замечать трещины.

А они были.

Паузы в разговорах. Экран телефона, который Елена слишком быстро гасила, когда я входил в комнату. Её «я устала», сказанное чуть раньше, чем я успевал обнять её. Раздражение в голосе, возникавшее без причины. Поездки по магазинам, встречи с подругами, какие-то дела, которые всё чаще занимали вечера и выходные.

Каждый раз я говорил себе одно и то же: не накручивай.

Паранойя — роскошь для людей, у которых есть свободное время. У меня его не было.

Однажды утром Мия сидела на кухне и болтала ногами, пока я пил кофе перед ранней поездкой в офис. Ей тогда было семь. Она рассказывала о школьном выступлении, перескакивала с одного на другое, смеялась, что-то показывала руками, и вдруг совершенно спокойно сказала:

— Ничего, если ты не придёшь. Другой папа всё равно всегда приходит.

Я не сразу понял, что услышал.

— Кто?

Она подняла на меня глаза. В них не было ни страха, ни хитрости, только детская прямота, от которой иногда больнее, чем от самой продуманной лжи.

— Ну… другой папа.

Потом она резко закрыла рот ладонями и смущённо улыбнулась.

— Ой. Я не должна была это говорить.

Внутри у меня что-то коротко треснуло.

Вечером я спросил Елену. Она даже не растерялась. Только закатила глаза, устало выдохнула и ответила так спокойно, будто речь шла о какой-то бытовой мелочи.

— Алекс, не начинай. Она про моего отца. Про дедушку. Он ходит на её школьные мероприятия, когда ты занят. Просто вы с ним не очень ладите, поэтому я попросила Мию не говорить тебе.

Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. Но я тогда не спал третью ночь, тянул сложный проект и меньше всего хотел превращать дом в поле боя. Я проглотил это объяснение. Сказал себе, что ребёнок просто не так выразился. Сказал себе, что Елена права. Сказал себе много удобных вещей, лишь бы не смотреть туда, где уже угадывалась правда.

К нашей девятой годовщине я наконец сделал то, ради чего жил все эти годы. Закрыл огромную сделку. Получил деньги, от которых первое время кружилась голова. Купил билеты. Нашёл дом за границей: светлый, с большими окнами, террасой и садом, где Мия могла бы бегать босиком. Внёс первый платёж. Всё оформил тайно, потому что хотел подарить это Елене в день годовщины.

Я хотел увидеть, как она снова плачет от счастья. Хотел, чтобы все эти годы работы, усталости и постоянного отсутствия дома вдруг обрели смысл.

В тот день я ехал домой раньше обычного. Улыбался, как идиот. На пассажирском сиденье лежала папка с документами, в кармане — билеты, в голове — слова, которые я собирался сказать.