И снова ничего.
Ладно.
Ещё раз.
Я не торопился. В прошлой жизни спешка уже однажды привела меня туда, откуда падать было слишком высоко. Здесь я решил идти иначе.
Медленно. Упрямо. Строка за строкой. Вдох за выдохом. Попытка за попыткой.
Снаружи темнело. В хижине становилось прохладнее. За стеной шумела вода. Из леска доносились незнакомые вечерние звуки. Я всё сидел и пытался почувствовать то, чего никогда прежде не чувствовал.
Через какое-то время мне начало казаться, что я улавливаю нечто странное. Будто воздух вокруг чуть плотнее, чем должен быть. Будто за закрытыми веками иногда вспыхивает слабый холодный свет. Будто внизу живота, там, где трактат велел собирать внимание, появляется едва заметная прохлада.
Но стоило попытаться ухватиться за это ощущение, как оно исчезало.
Сразу и полностью.
Я открыл глаза, выдохнул и потёр лицо.
Снаружи окончательно стемнело.
Я просидел так больше пяти часов. Всё, чего добился, — затёкшая спина, онемевшие ноги и всё более крепкое подозрение, что с моим ужасным качеством Корня Духа даже простейший шаг будет похож на штурм отвесной стены голыми руками.
Я посмотрел на свиток. Потом на свои ладони. Потом в темноту за дверью.
Честно говоря, я злился.
Немного на трактат. Немного на этот мир. Немного на себя. И очень сильно — на ту спокойную бессмертную женщину, которая на деревенской площади ровным голосом сказала, что такие, как я, обычно никуда не приходят.
Ну да.
Получается, не соврала.
Но вместе с раздражением внутри было кое-что ещё. Упрямое, почти злое удовлетворение.
Потому что, как бы там ни было, я уже здесь.
Я сидел в хижине на окраине секты, в одежде слуги, с трактатом культивации перед собой и пытался собрать первую Ци.
Да, без результата.
Но мой путь бессмертного уже начался.
А раз начался, дальше всё просто.
Нужно продолжать.
Я свернул трактат, положил рядом и снова сел ровнее.
Попробую ещё пять часов.
Если сегодня за десять часов ничего не выйдет, попробую завтра.
Если завтра тоже не выйдет — послезавтра.
И так столько, сколько потребуется.
Я не для того умер один раз, чтобы сдаться на первом же шаге к бессмертию.
***
Я так уверенно говорил себе, что не отступлю, но моя решимость продержалась в чистом виде всего неделю.
Через семь дней я начал ненавидеть трактат.
Не настолько, чтобы разорвать его на части и бросить в огонь. Во-первых, нормального очага у меня всё ещё не было. Во-вторых, если сжечь единственную инструкцию к бессмертию, это будет уже не отчаяние, а клинический идиотизм.
Но ненавидеть — да. Это я мог.
Больше всего бесило то, что в трактате всё выглядело до смешного просто. Сиди ровно, дыши правильно, сосредоточь сознание в нижнем даньтяне, ощути Ци, направь её внутрь. Даже отдельной строкой было написано, что первый шаг у большинства новичков занимает один-два дня.