То есть проиграл.

Птица просунула голову между прутьями, потянулась к наживке, и в этот момент я дёрнул.

Удавка скользнула ей на шею. Я рванул леску, прижал крылья, стиснул клюв. Курица забилась в истерике, и я едва не получил когтями по лицу. Но через несколько вдохов всё было кончено.

Я смотрел на тёплое тяжёлое тело в своих руках и не мог не признать: схема вышла до смешного глупой. И до смешного эффективной.

— Прости, старейшина Чэнь, — пробормотал я, пряча добычу в мешок. — Когда-нибудь я стану великим бессмертным и верну тебе долг.

Вернувшись в хижину, я ощипал птицу, выпотрошил, разделал и сварил мясо так быстро, как только смог. Запах стоял такой, что я пару раз оглянулся на дверь, ожидая, что сейчас в неё ворвутся все слуги округи.

Но нет.

Вокруг было тихо. Хижина на отшибе, куда никто даже случайно не заходит, оправдала себя полностью.

Когда мясо приготовилось, я ел жадно, почти обжигаясь. И уже на третьем куске понял: это не обычная еда.

По телу пошло тепло. Не простая сытость, не тяжесть в желудке, а именно тепло — мягкое, текучее, будто внутри меня кто-то разлил светлую воду, и она медленно растекалась по жилам.

Я бросил миску, сел на пол, выровнял спину и закрыл глаза.

Вот оно.

Вот сейчас.

Ци была рядом.

Не где-то вовне, на грани догадки, а прямо здесь: в теле, в дыхании, под кожей. Я чувствовал, как что-то тонкое и живое входит в меня, касается меридианов, скользит к нижнему даньтяню, хотя ещё недавно сами слова «меридианы» и «даньтянь» казались мне скорее частью чужой религиозной карты, чем чем-то настоящим.

Мир вокруг будто отодвинулся. Всё лишнее стало тише. Даже шум речки за стеной ушёл к самому краю восприятия.

Ещё немного.

Ещё чуть-чуть.

Я потянулся к этому состоянию всем сознанием, и в тот же миг оно рассыпалось, словно кто-то выдернул из-под меня мост.

Тепло в теле быстро угасло. Ци, которую я почти схватил, расплылась, как дым. Я попытался вернуться в то же ощущение, но не смог. Ни через минуту. Ни через десять. Ни через час.

К ночи я сидел на полу с таким лицом, будто меня сначала пригласили на пир, а потом захлопнули дверь перед самым носом.

До пробуждения Ци оставалось совсем немного.

Я это чувствовал.

Но «совсем немного» и «получилось» — как выяснилось, две очень разные вещи.

И всё же я не был разочарован. Наоборот.

— Хе-хе, — тихо сказал я в темноту. — Я нашёл правильный путь.

На следующий день я украл уже две курицы.

Говорю прямо, потому что зачем притворяться? Если поймал чужую птицу удавкой и утащил в мешке, это кража, как её ни назови.

Да, именно так. Из ценного сотрудника финансового мира я превратился в вора куриц. Особенно забавно, что второе имело куда более светлые перспективы.