То есть за неё можно было получить Камни Духа.

А Камни Духа нужны всегда. Особенно человеку, который начал путь с ужасным Корнем Духа.

Вместо дороги домой я свернул к рынку.

Рынок секты жил собственной жизнью: шумной, плотной и нервной. Здесь пахло травами, мясом, горячим маслом, старой бумагой и жадностью. Торговцы зазывали покупателей. Ученики спорили о ценах. Кто-то проверял клинок, кто-то тыкал пальцем в грибы, кто-то торговался так яростно, будто решалась судьба древнего клана, а не цена за пучок корней.

Я шёл медленно, присматривался к лавкам и мысленно прикидывал, кому можно сбыть порошок подороже.

И почти сразу заметил, что с рынком что-то не так.

Люди разговаривали тише обычного. Чаще оглядывались. В воздухе висело напряжение, которое возникает там, где все уже знают: кто-то сильный злится, и лучше не оказаться рядом, когда он решит выбрать виноватого.

Где-то впереди поднялся шум.

Я ускорил шаг ровно настолько, чтобы видеть, но не оказаться в центре.

Несколько крепких мужчин в одеждах слуг секты волокли торговца за шиворот прочь с площади. Тот вырывался, клялся предками, сектой, собственной жизнью и всем, что только приходило в голову. Один из слуг ударил его под рёбра. Торговец согнулся и закашлялся.

— Если не виноват, отпустим, — рявкнул слуга. — А если виноват, за кражу ответишь. Старейшина Чэнь никого несправедливо не обвиняет.

Мне стало неуютно.

Так неуютно бывает только в тот миг, когда понимаешь: у сильных людей внезапно появились вопросы, которые могут привести к тебе.

Я подошёл к соседней лавке. За ней сидел пожилой торговец специями и сушёными травами, с носом, похожим на клюв.

— Что случилось? — тихо спросил я.

Он покосился на меня, потом понизил голос:

— Кто-то крадёт духовных кур Старейшины Чэнь. Старейшина взбесился. Теперь его люди шарят по рынку и хватают всех, кто мог быть связан. Особенно тех, кто продаёт мясо духовной курицы, кости, перья, жир — да что угодно.

Я молча кивнул.

Торговец сплюнул в сторону.

— Дурак этот вор. Одну ещё могли бы списать на случайность. Две — на зверя. Но четыре? Это уже наглость.

Да.

Действительно дурак.

Ещё и жадный.

Зато теперь на первом уровне Концентрации Ци.

Я невольно коснулся пояса, где под одеждой был спрятан мешочек с костной мукой.

Продавать сегодня было безумием. Даже если порошок никто не узнает с первого взгляда, я не собирался проверять, насколько внимательны слуги Старейшины Чэнь, особенно когда у них приказ кого-нибудь найти и настроение хуже дождливой зимы.

Значит, с курицами пока всё.

Я уже собирался уходить, когда за спиной прозвучал знакомый голос: