На этом список почти заканчивался.

Зато ел Ши Юэ ел как уважаемый паразит: минимум один Камень Духа в неделю. Если не кормить, он слабел и мог сдохнуть. Поэтому ученики смотрели на него, хмыкали и проходили мимо. Содержать живой мешок слизи, который даже укусить никого не способен, казалось им плохой сделкой.

Я увидел в нём другое.

Помощника.

Незаметного, послушного, маленького, способного пролезть туда, куда мне самому лучше было не соваться. Он не задавал вопросов, не болтал, не требовал объяснений и не смотрел на меня осуждающе, когда я приказывал ему сделать что-нибудь сомнительное.

Очень ценное качество.

Так что из практической необходимости, слабой привязанности и потому, что мне самому было смешно, я назвал его Римуру.

Однако, имя ему не понравилось. Может потому что оно не подходило ему. Или дело в том, что слизней с именами в мультивселенной не так уж и много. В любом случае, он захотел быть уникальной слизью. Поэтому, после долгих раздумий я назвал его Ши Юэ [Пожирающий Луну].

Хотя, за глаза я его все равно Римуру называю.

С его появлением по секте начали пропадать мелочи.

У кого-то исчезал кошелёк, оставленный без присмотра на минуту. У кого-то — пучок редких трав. Один слуга клялся, что положил свиток с техникой на стол, отвернулся, а когда повернулся обратно, свитка уже не было. Кто-то лишился коробочки с пилюлями. Кто-то — ножа. Из лекарского сада время от времени пропадали молодые корни и ростки.

Разумеется, это был Ши Юэ.

И разумеется, приказы отдавал я.

Стыдно мне было. Иногда даже искренне. Пару раз я лежал ночью на жёсткой лавке, смотрел в темноту и думал, что воровать у своих — привычка дрянная. Особенно в месте, где за такие вещи могут не просто наказать, а отрезать голову и потом ещё выставить твоё тело в качестве учебного пособия.

Правда, не спал я чаще не из-за совести, а из-за опасения, что кто-нибудь однажды всё поймёт и придёт ко мне в гости с очень убедительным мечом.

Но если откинуть красивые слова, выбор был прост. Мир культиваторов не награждал тех, кто ждёт честной очереди. Здесь каждый тащил к себе то, что мог унести, и улыбался, пока его не поймали. В прошлой жизни я уже успел убедиться, что добрые намерения и честный труд удобны для окружающих ровно до того момента, пока у тебя есть что забрать.

Теперь я решил быть полезным в первую очередь себе.

За месяц мир жемчужины изменился.

Раньше это место казалось странным и пустым: остров, огромное персиковое дерево, колодец, фиолетовая тьма вокруг и неизвестный мужчина, который сидел у дерева в медитации, словно был частью самого пространства. Теперь рядом с деревом появились ряды грядок. Не роскошные поля, конечно, но уже не голая земля.