На тропе между сосен стоял незнакомец.

Он был один. Бело-синие одежды секты отличались от тех, что носили обычные внешние ученики: ткань плотнее, вышивка сложнее, на поясе — нефритовая пластина со знаком облака и меча. На вид ему было лет двадцать, может, чуть меньше. Спокойное лицо, тёмные внимательные глаза, ни одного лишнего движения. Не красавец в слащавом смысле, как Фан Цзюнь, но и не тот человек, которого можно не заметить. Весь его облик говорил не о надменности, а о собранности.

Он выглядел воином.

Я ощутил его Ци и сразу понял, почему Фан Цзюнь так побледнел.

Этот человек был сильнее всех присутствующих. Насколько именно — я даже не мог определить. Его уровень находился так далеко от моего, что любые догадки превращались в пустую наглость. Но одного этого ощущения хватало, чтобы понять: спорить с ним Фан Цзюнь не захочет.

Фан Цзюнь повернулся медленно, слишком медленно для человека, которому всё равно.

— Старший брат Чу, — произнёс он после короткой паузы. — Не думал, что вы здесь.

Значит, не случайный прохожий. И уж точно не тот, перед кем Фан Цзюнь мог вести себя так же свободно, как передо мной.

— Как видишь, я здесь, — ответил тот. — И видел достаточно.

Фан Цзюнь промолчал. Только уголок его рта едва заметно дёрнулся.

Старший брат Чу прошёл ближе. Его взгляд скользнул по лежащему на камнях Фан Лэю, по мне, по остальным ученикам и остановился на Фан Цзюне.

— Ты сам предложил бой, — сказал он. — Сказал, что если мальчишка победит, то отпустишь его. Он победил. Или я что-то услышал неправильно?

Несколько вдохов Фан Цзюнь молчал. Потом усмехнулся — натянуто, без прежней ленивой уверенности.

— Вы всё правильно услышали, старший брат. Я просто хотел поздравить его с победой.

Очень правдоподобно.

Ещё мгновение назад он был готов переломать мне кости, а теперь внезапно вспомнил о хороших манерах. В этом мире честность иногда поражала воображение своей гибкостью.

Старший брат Чу посмотрел на него чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Поздравишь в другой раз.

И всё. Ни угроз, ни длинной речи о правилах секты, ни показательной ауры. Но Фан Цзюнь побледнел ровно настолько, чтобы это заметил любой, кто внимательно смотрел.

Он медленно кивнул.

— Как скажете.

Потом перевёл взгляд на меня. В этом взгляде было достаточно обещаний на будущее, чтобы мне захотелось немедленно переселиться куда-нибудь очень далеко. Желательно на другой пик. Ещё лучше — на другой континент.

— Нам ещё доведётся поговорить, Мин Хао, — сказал он.

— Конечно, старший брат Фан, — ответил я, сложив руки.

Очень надеюсь, что не скоро.