Его не охраняли. Никто не говорил, что за пределы аула — ни шагу. Даже когда ногам вернулась подвижность. Ночью с ним спали другие не потому, что его стерегли, а потому что так было принято. Это доверие удивляло и немного беспокоило.
Еще больше напрягали косые взгляды и перешептывания гостей. Вася не знал, что все черноморское побережье жило в предвкушении беды. Ждали новой летней экспедиции красного генерала.
Черкесы не ведали, что Вельяминов умер и на его место назначен генерал Раевский. Тот самый мальчик Коля, которого взял за руку его отец и повел вместе с братом в атаку на французские батареи[1]. Мальчик вырос, стал генералом и был назначен новым командиром Правого Крыла. Он решил полностью изменить военную доктрину вверенных ему войск. Вместо летних карательных экспедиций Раевский-младший начал действовать весной и с моря. Возможно, это объяснялось его любовью к Крыму, от которого он не хотел далеко удаляться.
13 апреля три батальона Эриванского, два батальона Мингрельского и рота Кавказского саперного батальона при поддержке грузинской милиции и черноморской эскадры начали высадку в районе реки Соча[2]. Дело вышло кровопролитным. Причем, для обеих сторон. Убыхи и местные садзо-джигеты, подданные покойного князя Облагу, кидались в шашки. Метким огнем поражали унтер- и обер-офицеров, в то время как подошедшие к берегу корабли вели по ним непрерывный огонь. Русские потеряли до 200 человек, черкесы — не менее 150-ти. По крайней мере, столько тел было свалено у палатки Раевского. Скольких раненых и убитых утащили отступавшие горцы, подсчитать никто не брался. Очередной порт работорговцев и контрабандистов был захвачен. Русские приступили к возведению укрепления.
Отголоски тех яростных боев докатились и до аула на реке Вулан. Никто не знал, кто станет следующей целью. Но всем было очевидно: вслед за убыхами и садзо-джигетами, лившими кровь на юге, придет черед и других.
Особое опасение вызывал район устья Туапсе. Там был крупный рынок рабов и порт, куда приходили турецкие контрабандисты. Русские уже попробовали на прочность местные племена в прошлом году. Резня вышла знатной. Русских отбросили. Однако все были уверены, что они вернутся. Турки-торговцы разъезжались. Корабли контрабандистов не пришли в обычном числе. С открытием навигации соли и пороха прибыло мало. Турецкую сталь вообще не привезли.
— Не будет соли, с голоду подохнем, — говорили в кунацкой. — Как заготовки на зиму сделать? Рыбу не засолить. Мяса не закоптить.
— Эти русские хотят нас голодом к покорности привести, — пояснил покрытый старыми шрамами горец, яростно сверкая глазами в сторону Милова. Лишь из уважения к хозяину он не позволил себе бросить свои упреки прямо в Васино лицо. — Скоро забудем, как тузлук готовить!