Глава 11
Вася. Аул Псышопэ на реке Вулан, апрель 1838 года.
Кузнец с ходу ответа не дал. Обещал подумать. Васино предложение выглядело странно, если не сказать фантастично. Виданное ли дело в горах соль добывать? Черкесы столетиями тут живут и не знают, что у них под ногами делается? А тут нарисовался хрен с бугра — и золотые, опять же таки, горы обещает.
Правда, Коченисса Миловскую идею поддержала.
— Дядя! — разволновалась она. — Урус Василий много знает. Чем черт не шутит? А вдруг? Вот ты умеешь читать-писать? Нет? А он умеет. Много книжек прочел.
— Задрала своей ученостью, — буркнул Исмал-ок. — Что в ваших книжках такого? Покажи мне хоть одну книгу, где написано, при каком цвете металла следует ковку булата начинать. Вот тогда поверю.
— Дядя, но Коран — это не справочник кузнеца! Это священная книга!
— И в ней написано, что соль есть в земле Кавказа?
Коченисса расстроилась. Вечно дядя со своими шуточками. Ничего святого! Впрочем, что еще ждать от человека, который, молясь Аллаху, не забывает про языческого бога Тлепша и считает змею своей покровительницей?
Кузнец махнул рукой. Отпустил племянницу. Эта дуреха, похоже, втюрилась и теперь за уруса готова сражаться со всем миром. И не поймет, что поход в горы — это десятки потерянных рабочих часов с непредсказуемым выхлопом. Сперва русскому нужно доверие заслужить. А там посмотрим.
Вася был расстроен. Ему казалось, что за его предложение Исмал-ок должен ухватиться двумя руками. А он лишь обещал подумать. Мыслитель хренов! Чего думать — делать надо! Вася не глупость какую-то предложил. Сам видел своими глазами, как зубр лизал землю. И место то запомнил. Найдет без труда. И как из солонца соль добыть тоже знал. Видел в Дагестане, где жил еще один боевой товарищ, у которого гостил недавно. Правда, местность там была другая. Широкий берег реки. Но принцип понятен. Выкапывай, промывай, выпаривай. Проще простого!
Не спалось. Мешали мысли и храп. В кунацкую неожиданно набралось много приехавшего к кузнецу народу. В основном, заказчики, жаждавшие разжиться у Эдыга клинками кинжалов всех мастей — от детских до парадных, чтобы потом самим заказать отделку и ножны, а не покупать готовое изделие. Гостей разместили с относительным комфортом, выдав тюфяки и подушечки. Некоторые отказались. Спали на своих бурках, подложив седла под голову. Суровые дети гор не желали отказываться от походных привычек. По принципу: не жили хорошо — и не фиг начинать!
Глубокой ночью, вконец измучившись и извертевшись, Вася с удивлением услышал в темноте странный шорох.