— Клефтов?

— Это греческие морские разбойники. Грабят только турок. Лихие ребята.

— Эгейское море… — задумчиво повторил я. — Там же хватает наших кораблей, которые борются с пиратством в Архипелаге?

— Конечно! Из Севастополя регулярно отправляют корабли в распоряжение нашего консула в Пирее. Так! Я все понял! Ты хочешь как-то захватить черкеса, погрузить его на лодку, доставить в Эгейское море, а там передать русским морякам. Я правильно уловил идею?

— Молодец! Теперь — пятерка! Осталось лишь найти твоих хайдутов. Пойдут они на сотрудничество с русскими?

— Шутишь? Что значит «пойдут»⁈ Побегут!

— И где их искать?

— Тут я не берусь что-то предложить.

— Упс! Хотя… А скажи-ка мне, любезный друг… Если купец изображает из себя легкомысленного остряка, но денежки у него водятся, чем он мог бы заниматься?

— Я понял! — вскричал Дмитрий. — Ты предполагаешь, что Хаджи-Хамамжи связан с контрабандистами!

— Не исключаю такой возможности, — кивнул я.

— Отправимся к греку?

— Обязательно. Только вернем себе подобающий вид. Мундир на Востоке значит куда больше, чем даже в помешанной на форме России!

… Хаджи-Хамамжи чем-то неуловимо напомнил мне Папу Допуло. Такой же жовинальный господин, лишь с восточным колоритом. Любитель хорошо покушать, пустить гостям пыль в глаза роскошным столом и от души поболтать. Рот его закрывался лишь в моменты, когда требовалось пережевывать пищу. Я был уверен, что обратился по адресу. Несмотря на его уверения, что он занимается поставками красной краски в Испанию и в Мюлуз[3].

— Обожаю русских! — уверял нас купец, подкладывая нам на тарелки очередные вкусные бараньи запятые, перзолы. — Я их делю на четыре сорта. Есть великие русские. Затем русские малые. Русские-германцы, вроде Дибича Забалканского, тоже неплохи. А есть особые русские. Уральские. Этим сам черт брат. Все у них по-своему. Сегодня могут с пашой обниматься, а завтра прикажут его связать и в Константинополь отправить. Я не про нашего адрианопольского друга. Он человек светский и деликатного отношения. А с турками следует действовать громким криком, а то и затрещиной. Это они понимают.

— Что, сразу по шее? — удивился я.

— Именно так! По шее! Невзирая на чины и звания.

— Учту! А не подскажет ли мне, глубокоуважаемый наш хозяин, нет ли у него возможности связать нас с клефтами-хайдутами?

Я думал, что сейчас услышу: «какие-такие хайдуты? Не видишь — мы кушаем⁈» Тем более, когда на стол подали фирменное блюдо Адрианополя — тонкие лепестки панированной печени, жареной во фритюре и сервированной луком-фри с красным перцем. Но, нет. Хаджи-Хамамжи отложил вилку. Пренебрег любимым блюдом. Посерьезнел в секунду. Кивнул своим мыслям.