Не все.

— Нам нужно наверх, — сказал Дамеран.

Он попытался шагнуть к лестнице, но зал имён не сразу отпустил его. Свет у каменного очага поднялся и коснулся его треснувшего знака. Дамеран стиснул зубы, но не отдёрнул руку.

— Дом? — спросила я.

Мелл закрыл глаза.

— Он говорит… суд.

— Какой ещё суд? — резко спросил Лиссар.

Ответ пришёл сверху.

Голос Иорса Далана, усиленный кругом, прошёл через камень, дерево и сердце дома так ясно, будто старший советник стоял рядом с нами в зале имён:

— Полный круг Совета открыт. Дом Семи Порогов взят под внешнее удержание. Эвира Шанн обвиняется в захвате родового хранителя, порче драконьей линии и незаконном влиянии на наследников рода Роуд.

Тайра выпрямилась.

— Вот как быстро. Мы ещё не успели подняться, а я уже незаконно влияюсь.

Лиссар резко повернулся к лестнице.

— Я его…

— Нет, — сказал Дамеран.

— Вы опять будете меня останавливать?

— Да. Если ты пойдёшь один.

Лиссар замер.

Дамеран продолжил:

— Если пойдёшь рядом со мной — нет.

Эта поправка была маленькой. Почти незаметной. Но для Лиссара она значила многое. Он не опустил плечи, не смягчился, не сказал ничего благодарного. Только поднял кочергу, которую, оказывается, всё это время держал в руке, хотя в зале имён она была бесполезнее ветки.

— Тогда идём.

— Идём, — сказала я.

Сердце дома снова ударило, и лестница вверх осветилась сразу двумя линиями: чёрной, от Лиссара, и тёплой белой, от знака на моём запястье. Дамеран поднялся последним, как уже привык за эту ночь, хотя теперь каждый шаг давался ему тяжелее. Трещина на его драконьем знаке не кровоточила, но тянула силу, и я видела, как он иногда опирается пальцами о стену, когда думает, что дети не смотрят.

Я смотрела.

И не знала, что с этим делать.

Часть меня всё ещё помнила зал Совета, сломанный браслет, его холодный профиль и слова “я согласился”. Другая часть видела, как он только что отдал свою власть над детьми, чтобы их имена перестали быть поводком. Эти две правды не отменяли друг друга. Они стояли рядом, тяжёлые, несовместимые, и между ними не было быстрых мостов.

Наверху нас ждал старый зал.

Только теперь он больше не был прежним.

Главный очаг горел светом памяти, двери по стенам были распахнуты, но за каждой стояла не комната, а отражение другого места. В одной двери виднелся зал Совета с девятью высокими креслами. В другой — главный двор замка Роудов, где уже собирались представители младших ветвей. В третьей — дорога у ворот Дома Семи Порогов, перекрытая стражами Совета. В четвёртой — светлый экипаж рода Норр, стоящий за внешним кругом, хотя Северия находилась внутри дома. Дом, удержанный извне, стал сам открытым залом суда.