Лиссар молчал.

Тайра тихо сказала:

— После этого его отправили сюда.

— Не после этого, — резко возразил он.

— Почти после.

— Ты не знаешь.

— Я всё знаю. Ты тогда три дня не разговаривал даже с Меллом.

— Тайра, хватит.

Она отвернулась, но плечи у неё дрожали. Не от смеха.

Я медленно выпрямилась.

— Лиссар, огонь — это не всё, что делает тебя наследником.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала самую глупую вещь в мире.

— Вы правда не понимаете, где оказались.

— Понимаю меньше, чем хочу. Но точно знаю: если ребёнок не смог зажечь свечу перед взрослыми, это не делает его пустым местом.

— Для драконов делает.

— Для плохих драконов.

— Вы сейчас назвали половину Совета плохими драконами.

— Нет. Я подумала гораздо хуже, но вслух сказала только это.

Тайра резко всхлипнула и тут же попыталась превратить это в смешок. Не получилось.

Лиссар смотрел на меня долго. Потом сказал:

— Я не держу огонь. Он появляется и гаснет. Или не появляется вовсе. Иногда рядом со мной гаснет чужой. Иногда трескаются печати. Иногда всем становится холодно. Они решили, что лучше держать меня здесь, пока не найдут способ… пока не решат, что делать.

Он оборвал себя на полуслове, и я была благодарна ему за это. Мне не хотелось слышать те слова, которые взрослые могли использовать вместо “ребёнок”.

Я подошла к очагу. Кухонному, маленькому по сравнению со старым залом, очищенному вчера нашими руками. Положила в него несколько сухих щепок, но не стала искать искру и не попросила Лиссара ничего делать.

— Посмотри, — сказала я.

Он напрягся.

— Зачем?

— Просто посмотри. Не зажигай.

— Я сказал, не могу.

— А я сказала, не прошу.

Я положила ладонь на край очага, туда, где камень вчера показался мне почти живым.

— Дом, если ты нас слышишь, нам не нужен огонь для проверки Лиссара. Нам нужно понять, что с ним происходит, без боли и без чужих глаз.

Тайра шёпотом сказала:

— Вы опять разговариваете с домом так, будто он сосед.

— С некоторыми соседями труднее.

Камень под моей ладонью стал тёплым.

Не загорелся. Не вспыхнул. Просто потеплел, а потом на серой внутренней стенке очага проступила тонкая линия. Не пламя. Знак, похожий на недорисованное крыло.

Лиссар втянул воздух.

— Это не моё.

— Почему ты так решил?

— Моё гаснет.

Он сказал это с такой уверенностью, что я не стала спорить. Вместо этого взяла одну щепку и положила её ближе к знаку.

Щепка не загорелась.

Зато тёплая линия на камне потянулась к ней и остановилась совсем рядом, не касаясь. Как будто не могла перейти последний промежуток.

— Может, твой огонь не исчез, — сказала я медленно, стараясь не делать выводов быстрее, чем имела право. — Может, он заперт не там, где все его ищут.