— Для кого?

— Для женщины, более не связанной с главным замком.

Я медленно вдохнула, чувствуя, как холодный воздух режет горло. Нельзя было сорваться. Нельзя было позволить им увидеть, что они попали точно в цель. Мне хотели вручить не дом. Мне хотели вручить доказательство того, что я больше ничего не стою.

Дамеран стоял неподвижно.

Я посмотрела на него и спросила:

— Это ты выбрал?

Он выдержал мой взгляд.

— Я согласился.

Честнее было бы ударить.

Я кивнула, потому что если бы заговорила сразу, голос мог меня выдать.

— Понимаю.

На самом деле я ничего не понимала. Ни как он смог. Ни почему поверил чужим словам. Ни почему не сказал мне сам. Ни почему сейчас, когда меня отдавали старому дому на краю его земель, в его лице не было ни сожаления, ни сомнения, ни хотя бы злости на тех, кто смеялся.

Иорс будто только этого и ждал.

— Вместе с Домом Семи Порогов на временное попечение Эвиры Шанн передаются трое младших представителей рода Роуд, ранее размещённых в указанном владении.

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как за окнами каркнула птица.

Я повернулась к советнику.

— Что?

— Лиссар Роуд, Тайра Роуд и Мелл Роуд, — невозмутимо перечислил Иорс. — Ввиду вашего многолетнего интереса к их положению Совет счёл возможным соединить вашу дальнейшую судьбу с их пребыванием в Доме Семи Порогов.

Многолетнего интереса.

Так теперь называлось то, что я пыталась передать детям тёплые одеяла, просила открыть окна в их крыле, спорила с управляющими, когда Тайру не пустили на праздник Огня, а Лиссара заставили стоять перед взрослыми, пока он не сумел зажечь свечу. Так называлось то, что я однажды просидела полночи в коридоре, потому что маленький Мелл плакал за закрытой дверью и не позволял никому войти, кроме меня.

Интерес.

Какая удобная замена слову “жалость”. Или слову “любовь”, которое мне не позволялось испытывать к чужим детям.

— Они не вещи, — сказала я.

— Разумеется, — сухо ответил Иорс. — Именно поэтому им требуется надзор.

Я услышала, как Дамеран выдохнул.

Коротко. Резко.

Значит, это не было частью его решения. Или было, но теперь даже ему стало неприятно, как это прозвучало.

Поздно.

Я повернулась к нему.

— Ты оставляешь детей там?

Впервые его спокойствие дало трещину. Совсем маленькую, почти незаметную. Он отвёл взгляд в сторону старшего советника, и я поняла: между ними уже был разговор. Может быть, не об этом. Может быть, Дамеран думал, что дети останутся под охраной рода, а меня просто уберут с дороги. Может быть, ему самому объяснили это как временную меру.

Как удобно, когда жестокость называют временной мерой.