Кто-то из стражников нижнего двора тихо кашлянул, пряча реакцию. Я не обернулась, хотя очень хотелось посмотреть, кто именно. В последние дни я всё чаще понимала: иногда смелость одного человека начинается с чужого кашля в нужный момент.

Каэрдан стоял рядом со мной, но не впереди. Это тоже видели все. Особенно Совет. Особенно Саверина.

— Испытание пройдёт у Медной Печи, — сказал он. — Перед первым очагом и свидетелями нижнего двора.

Эльгард медленно поднял свиток.

— Ваше право единолично утверждать порядок испытания временно ограничено.

— Тогда пусть первый очаг решит, — ответил Каэрдан.

Синий огонь в глубине кухни поднялся выше. Не вспыхнул яростно, а словно выпрямился, как человек, которому наконец дали слово.

Эльгард сжал свиток так, что край хрустнул.

— Хорошо. Испытание пройдёт у Медной Печи, но не внутри. Во дворе перед нижними воротами. Открыто. При Совете, свидетелях верхних родов и нижнего двора. Никто, включая вас, Нэяра Сольм, не имеет права вмешиваться в ход проверки. Любое вмешательство будет признано попыткой скрыть опасность наследников.

— Не “опасность”, — сказал Таррен.

Голос у него был ровный, но я видела, как побелели пальцы.

Эльгард посмотрел на него.

— Что вы сказали, наследник?

Таррен поднял подбородок.

— Не называйте нас опасностью, пока мы стоим здесь и слышим.

Лиора рядом с ним крепче прижала к себе свою обугленную ложку. Её рука дрожала, но она не спряталась.

Эльгард улыбнулся без тепла.

— Завтра на рассвете вы получите возможность доказать, что это слово к вам неприменимо.

Вот так и ставят ловушку.

Не криком, не цепями, не прямой угрозой. Одной фразой, сказанной при свидетелях. Если Таррен удержит себя — Совет назовёт испытание неполным. Если сорвётся — скажет, что был прав. Если испугается — решит, что слаб. Если вспыхнет от злости — объявит опасным.

Я почувствовала, как во мне поднимается беспомощная ярость. Не горячая, как Тарренова искра, а глухая, кухонная, когда видишь, что тесто уже испорчено чужими руками, но всё равно обязан испечь из него хлеб, потому что дети ждут ужина.

— На рассвете, — повторил Каэрдан.

— На рассвете, — подтвердил Эльгард. — И, лорд Вейр, до завершения испытания вы не имеете права отменять распоряжения Совета относительно наследников.

Каэрдан ничего не ответил.

Но я услышала, как сжались его пальцы.

Когда Совет ушёл, Медная Печь ещё долго не могла вернуться к обычным звукам. Люди нижнего двора расходились медленно, оглядываясь на синий огонь и на Таррена с Лиорой. Никто не говорил громко. Даже Шуш не ворчал первые несколько минут, и от этого было почти страшно.