Перикл холодно кивнул:

— Благодарю за совет, уважаемый. Однако в Афинах народ избрал стратегом меня, и мне нужно учитывать разные мнения. А про этого юношу говорят всякое… Кстати, — повернулся он к Тофону, — Алкивиад рассказывал про какой-то неприятный случай с этим человеком и твоей дочерью… Еще там было что-то про спартанских шпионов…

Тофон помрачнел:

— Да… В позапрошлом году… Если помнишь, кто-то зарезал Полизала…

— Ааа… Этого жадного мытаря? Как же, конечно, помню! Сначала все думали на жену или любовника, но потом выяснилось, что Полизал дружил с пелопоннесцами… Нам тогда весьма кстати попали в руки спартанские письма…

— Все верно. Именно этот юноша сумел прочесть тайные письмена… Спартанцы решили отомстить ему, и один из них напал на него в моем доме.

— А при чем тут твоя дочь?

Тофон скривился и нехотя выдавил:

— Поначалу мы решили, что Алексиус сам напал на гостя… — эллин замешкался, подбирая слова. — Но потом… благодаря моей дочери… гхм… мы разобрались, что к чему.

Перикл прищурился:

— В самом деле? Сдается мне, что я слышал немного иной вариант этой истории…

— Ну, если ты, уважаемый, все помнишь, то мне тем более нет нужды все пересказывать! — с вызовом сказал Тофон. — Да и сейчас это не важно. Как видишь, я сам не испытываю к этому человеку никаких дружеских чувств…

— Но погоди… — Перикл не дослушал Тофона. — Клянусь богами! Я уже совсем запутался! Разве в конце концов этого юношу не отправили в Лаврион? Как он здесь оказался?

Формион подошел ближе и с жадным любопытством вслушивался в беседу, переводя пытливый взгляд с одного собеседника на другого.

— Да, все верно, — кивнул Тофон. — Его отправили на рудники. Но Посейдон решил взять Алексиуса под свое покровительство и привел его в свой храм.

— В самом деле? — хмыкнул Перикл. — Надо бы усилить охрану на входе в Сунион… Боюсь, что если Посейдон будет усердствовать в своей милости, Афины останутся совсем без серебра…

— Так вот… — с холодной невозмутимостью продолжал Тофон. — Уверен, что Посейдон не просто так освободил этого человека. Ему было видение. Вещий сон…

Перикл тяжело вздохнул и прикрыл веки. По его лицу мелькнула тень нетерпения.

— Хорошо, уважаемый… Вещий сон — это, без сомнения, послание богов… Но у меня мало времени. Вы видели, что творится в городе? Пелопоннесцы вторглись в Аттику. Нам нужно принять и обустроить тысячи человек…

— Как раз об этом полученное мной предостережение! — выступил Леша, до этого скромно стоящий в стороне. Он сунул руку за пазуху и извлек тот самый лист папируса, который произвел такое неизгладимое впечатление на Тофона.