— А хуже?

— Тогда это будут уже не боги…

— Ну хорошо. “Невозможное” — это, конечно, звучит интригующе и соблазнительно. Но что ты имеешь в виду? Что невозможного может сделать человек?

Алексей прикрыл глаза:

— Например, человек может пойти против своей природы. Против своей сути. Против своего рода. Против судьбы. Все греческие герои занимались именно этим. Бросали вызов судьбе и богам. Замахивались на невозможное.

Сократ с сомнением покачал головой:

— Назови конкретное имя… — начал было он, но осекся и с удивлением поднял брови, глядя за спину Алексею.

Тот обернулся и вскрикнул:

— Пандора!

Леша вскочил и подбежал к смущенно застывшей на пороге девушке. Обнял ее плечи.

— Как ты здесь оказалась?

Пандора покраснела и покосилась в сторону выглянувшей из коридора Ксантиппы. Та сделала выразительные глаза и нарочито охнула.

Сократ торопливо поднялся и подошел к жене:

— Ну что, дорогая! Клянусь Пенорожденной, у нас последняя ночь перед боем! Нужно провести ее с пользой. Пойдем, милая. Не будем смущать молодых… — с этими словами он потянул Ксантиппу за собой.

Ее лицо расплылось в мечтательной улыбке. Она бросила последний взгляд на гостей и скрылась за дверью.

Алексей с Пандорой остались одни.

Они прильнули друг к другу и замерли, не говоря ни слова. Леша сжал Пандору в объятиях и уткнулся носом в ее мягкие волосы. Сквозь тонкий пеплос он чувствовал жар ее тела и ощущал, как грохочет сердце Пандоры.

Наконец Алексей нашел в себе силы оторваться от нее:

— Я очень соскучился по тебе! Спасибо, что заглянула.

Пандора ничего не ответила, лишь обхватила ладонями его щеки и прильнула к его губам. У Леши закружилась голова. Его руки ожили и сами собой проникли сквозь складки пеплоса, окутывающего тело Пандоры. Ее удивительно нежная кожа горела под его ладонями. Он ощущал, как Пандора дрожит всем телом. Но все же где-то в глубине сознания ощущал смутное беспокойство.

Наконец Алексей нашел в себе силы оторваться от ее губ.

Тяжело переводя дыхание, он прошептал, с трудом подбирая слова:

— Но как же ты… Уже совсем темно! Давай я провожу тебя!

Пандора распахнула глаза и испуганно посмотрела на него:

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Нет… Но твой отец…

— Мне все равно! — сказала девушка дрогнувшим голосом. — Теперь я сама буду решать… — она осеклась. На глаза навернулись слезы.

Леша коснулся их кончиком языка, ощутив солоноватый привкус, и, не удержавшись, подхватил Пандору и поднял ее на руки.

— Что ты делаешь! Я же тяжелая! — шептала она, глотая слезы.

Но Алексей не слышал ее — он уже почти не контролировал себя. Он закружил девушку по двору. Пандора восторженно замерла, обхватив руками его шею. Леша внес ее в свою тесную темную спальню и бережно опустил на жалобно скрипнувшее ложе. Их губы слились в бесконечном поцелуе. Пандора запрокинула голову, чувствуя, как нежные сильные руки скользят по ее телу, и не смогла сдержать стон…