(Старшая Эдда.
Речи Гримнира)
Волки и вороны у многих народов считаются хтоническими животными[14] . Они связаны с землёй и материей, с миром мёртвых, куда уходит отжившая плоть. Вороны и волки – падальщики, что недвусмысленно указывает на их функцию при верховном боге Одине – выявить отжившее, ненужное и уничтожить это.
В мире людей бога Одина узнавали по его облику – широкополая шляпа и синий плащ. Такая визитная карточка не только зримый облик бога-странника, бога-мага. Это ещё и показатель статуса. В ту эпоху, в которую формировались саги, цвет одежды имел значение. Синий принадлежал магам, провидцам, тем, кто умеет смотреть за грань.
Бог-воин, спустя много сотен лет, стал богом ищущих себя в магии. Это не произошло тогда, но это произошло теперь. Вся история бога Одина, история его побед и поражений вдруг, неожиданно, уже в нашу эпоху сплелась таким новым и причудливым способом, что появился иной, доселе невидимый лик Одина – бога-покровителя знаний, покровителя магии. Старая традиция смотрела (и видела) Одина с одной стороны, со стороны грозного бога-покровителя воинов, носителя искры «ярости Одина». Потомки увидели больше. Увидели и его оборотную сторону – Локи. Иначе оценили жертву Одина – глаз в обмен на знания. По-другому посмотрели на его обучение сейду у богини Фрейи (учитывая, что в старую эпоху занятия сейдом считались весьма позорными для мужчины). Его умение беседовать с мёртвыми и верность своему пути – всё это есть путь мага, путь ищущего – так увидели Одина потомки.
Один обрёл ещё одну силу и в нашу эпоху: ярость Одина становится мудростью Одина. Его путь – путь мага. Его знания – честные, но взять их по-прежнему может только достойный. Но кто теперь считается достойным войти в чертоги одноглазого бога? Каков теперь критерий отбора? Пройдём же теперь Одиновым путём, пройдём его полностью. Попробуем понять и принять, всё узнать и всё испытать, подобно богу-страннику, войти в свой собственный личный Рагнарёк и пережить то самое преображение мира, ради которого всё и затевалось.
Оком одним я взглянул в глубины колодца —
Око другое ответило взглядом из тёмной воды —
Стылый, нездешний взгляд из тайных глубин
Подёрнутых рябью от ветра и капель крови.
Смертное зренье померкло, скрывая мир, —
Зренью иному девять миров отворились, —
Так я испил из колодца,
И что мне боль?[15]
* * *
Если верно, что бог Один – это само Древо Иггдрасиль, вся система, а каждый из богов северного пантеона – это часть этой системы, то так же верно, что каждый из богов – это часть бога Одина. Это не означает, что он вобрал в себя всех богов, но они стали его неотделимой частью, связанные с основой системы незримыми нервными связями. Если суметь ощутить всю мощь вселенского присутствия Всеотца, не составит труда ощутить и каждое связанное с ним божественное сознание.