Я помотала головой, чувствуя, как слезы текут по щекам. Все-таки расплакалась.
Кейд опустился передо мной на колени:
— Скажите, Грета… Расскажите мне, что вам приснилось? Если вам действительно грозит какая-то опасность, то я должен знать…
— Зачем же вам это знать? — всхлипнула я.
— Чтобы уничтожить ее, — просто ответил Кейд. — Никто и ничто не причинит вам зла.
— Почему?
— Потому что я этого не хочу. И не допущу.
— Давайте… вернемся в город, — ответила я и отвела взгляд. Хотя больше всего мне хотелось, чтобы он снова обнял меня. Хотелось закрыть глаза, прижаться щекой к его груди и забыть на мгновение обо всём плохом. — Сейчас я не могу говорить, простите.
— Но…
— Думаю, когда мы доедем до Вердена, я сумею успокоиться и рассказать вам о своем сне.
На самом деле, мне нужно было выиграть время. По дороге я собиралась тщательно обдумать, что именно стоит упомянуть, а о чем лучше умолчать.
4.2
Когда мы доехали до центральной площади Вердена, я уже успокоилась. Почти. Просто невозможно было трястись и вспоминать про черноту из сна, когда из ресторана доносилась музыка, вокруг фонтана прогуливались счастливые пары, солнце было таким ярким, что глазам больно, а с набережной торговец громко и весело кричал: “Мороженое! Мороженое!” Я тут же представила эту холодную, сливочную сладость, креманку, покрытую инеем, и улыбнулась. Подумать только! Совсем недавно меня чуть не покусало чудовище из кошмара, а я мечтаю о мороженом!
— Кейд, давайте немного пройдемся? — спросила я. И невольно вздрогнула, представив, что если он откажется… Тогда мне придется прямо сейчас вернуться в дом на Яблочной улице. Хотя, даже если не откажется, то это лишь оттянет неизбежное возвращение, верно? Положим, время до ужина я проведу в дядином кабинете, буду делать вид, что читаю книги, спущусь в столовую, а потом… Нет. Я ни за что не пойду в спальню. Так и буду сидеть за столом, а еще прикажу принести дополнительный свет, чтобы в комнате не осталось ни клочка темноты!
— Грета? — я вздрогнула, провела ладонью по глазам и поняла, что Кейд уже давно спустился на тротуар и протягивает мне руку. — У вас все в порядке?
Я закусила губу.
Молча кивнула.
И шагнула на ступеньку экипажа, прикоснувшись к ладони Кейда. Она была теплой, одновременно мягкой и твердой, сильной и нежной. В одно мгновение меня бросило в жар: я вспомнила, как он обнимал меня за плечи там, на берегу.
Мы медленно пошли к ротонде к набережной.
— Хотите мороженого? — спросил Кейд.
— Вы читаете мои мысли?
— Нет. К сожалению или к счастью. Если бы я мог читать мысли, то знал бы, что именно вы видели во сне и как вас защитить. Но… в то же время, я не хотел бы невольно узнать то, что вы желаете скрыть. Каждый имеет право на уголок, в котором можно хранить воспоминания и тайны, не предназначенные для чужих ушей и глаз.