Сегодня, в отличие от вчерашнего погожего дня, было пасмурно.

Особняк шейлы Оруа находился на другом конце города, в квартале ещё более роскошном, нежели тот, в котором доживала свои дни баронесса. Здесь каждый дом был настоящим произведением искусства. Этаким дворцом в миниатюре. Правда, назвать особняки, мимо которых мы проезжали, миниатюрными было бы кощунством.

Тот, которым владела местная «царица салона», оказался из серого камня (везёт мне сегодня на серый) со множеством балкончиков и башенок — имитация средневекового замка. Несмотря на то, что осень была в разгаре, вдоль подъездной дороги цвели пышные клумбы, а листва на деревьях радовала глаз всеми оттенками зелёного, от приглушённого до насыщенно-изумрудного.

— Представляю, сколько в эту красоту вбухали магии, — пробормотала я, снова забыв, что в карете не одна и выражаюсь так, как шиари не должна.

Эскорн улыбнулся:

— Даже не можете себе представить.

И снова, к своей досаде, я почувствовала, как начинают гореть щёки под его взглядом.

Безобразие.

Экипаж остановился на просторной площадке, заполненной экипажами разной степени помпезности и значимости. Генерал выбрался первым, помог Морри и протянул руку мне. Не знаю, то ли я в юбках запуталась, то ли тело вдруг перестало слушаться, но, поставив ногу на ступеньку, я вдруг почувствовала, что начинаю терять равновесие. К счастью, Эскорн среагировал мгновенно. Подхватил меня и поставил на землю. Легко и быстро, словно с утра до вечера только тем и занимался, что ловил неуклюжих шиари.

Правда, отпускать почему-то не спешил, а у меня от ощущения сильных пальцев на талии, от его взгляда вдруг сбилось дыхание.

— А вот теперь вы и правда в моих руках, Лайра, — тихий голос оборотника скользнул по губам.

И только тут я отмерла.

— Шиари Ноэро, — поправила его, отступая.

Отвела взгляд, а потом и вовсе отвернулась. Спешно, нервно. Первой направилась к парадной лестнице и замершим на её ступенях лакеям. И пока шла, ругала себя за дрожь, разбегающуюся по телу. За учащённый стук сердца в груди и за осознание, что мне его близость была… приятна.

Нет, Лайра, это не безобразие.

Это самое настоящее гадство!

Первое, что услышала, оказавшись в просторном холле, — это лёгкая приятная мелодия. Её нежное звучание разливалось по дому, струилось по ступеням лестницы, проникало в открытые двери. Створок с золочёной резьбой я насчитала аж целых шесть. Миновав одни, можно было попасть в музыкальную гостиную — именно там за роялем музицировала незнакомая симпатичная девушка. По крайней мере, её профиль в ореоле светлых кудрей показался мне очень милым.