Это сновиденье держало меня в плену до самого рассвета, заставляя снова и снова переживать обиду, злость, ревность, что становились спусковым крючком для проявления дара.

Но ведь во мне нет и не было хроновой магии!

Вечером следующего дня, преследуемая отголосками бредового сна, я отправилась в библиотеку, чтобы поискать информацию о хроновиках. Стоял конец ноября. Первые хлопья снега кружили в небе, неторопливо, лениво оседая на землю. В больших окнах библиотеки отлично просматривались северное и южное крылья замка, подсвеченные огнями. В чернильной тьме вечера утопала лишь Башня химер.

Не знаю, почему её так назвали. Скорее всего, потому, что её венчали уродливые каменные создания. Или оттого, что во всём замке она выглядела самой зловещей и мрачной. Ребята рассказывали, что раньше, когда Кальдерок ещё был резиденцией императоров, в ней держали узников. Мучили, пытали, истязали, а потом сбрасывали в ров за замком.

Но меня страшила не история Башни химер, не её мрачный вид, а пленница, что в ней жила.

Никто профессора Имаду, разумеется, пленницей не называл, но она единственная из женщин в Кальдероке владела даром.

Кроме преступницы Лайры.

Вот только она не таила своей силы, а была на службе у его величества. Затворница, отшельница, она никогда не покидала башни, и единственной связью с внешним миром были для неё уроки с молодыми чаровиками, наделёнными иллюзорным даром.

— Говорят, она сильнейший иллюзор, — рассказывал Бриан, с которым я всё-таки помирилась. — Поэтому держись от неё подальше! К счастью для нас, ей запрещено покидать башню, и вы никак не сможете пересечься. Рифа она уже проверяла, дважды, и сказала, что в нём нет иллюзорного дара. Так что тебя к ней не отправят.

Мне бы порадоваться, что шиари Имада сохранила себя и свой дар, но радоваться за неё не получалось.

Чаровница. Собственность императора.

Пусть её так и не называли.

Тряхнула головой в попытке прогнать печальные мысли и, оторвавшись от окна, направилась к стеллажам. Что я знала о хроновых чарах? По сути, ничего. После вывертов прапрабабушки Мэв на разговоры о хроновиках и их возможностях в нашей семье наложили строжайший запрет. Мне даже казалось, что отец втайне обрадовался, когда в Рифере не обнаружилось хронового дара. Он видел сына умелым иллюзором, сильным, бесстрашным воином, но…

Но мы с братом его разочаровали. Я получила то, на что не имела права, а Риф, владея возможностью развивать свой дар универсала, как выяснилось, к этому не стремился.

Или всему виной злосчастные покушения?

Поёжилась от воспоминаний о нападении, о злых словах преступника и снова усилием воли вернула себя в библиотеку.