Неожиданно тишину разорвал громкий звук.

Урчание. Из двух источников одновременно. Её живот и мой решили устроить дуэт голодных волков.

— Хах, похоже, наши желудки сговорились, — усмехнулся я.

Беллатрикс моргнула, потом опустила взгляд на собственный живот с таким видом, будто он её предал.

— Это нормально, — буркнула она с лёгким смущением. — Последствия лечения и ускоренного восстановления, голод просто зверский.

— Ну, чего мы тут тогда торчим как два истукана? Предлагаю позавтракать.

— Это невозможно. До открытия общих столовых ещё несколько часов. Да и в павильонах старейшин тоже еще не накрывали.

Я обернулся, окидывая взглядом каморку.

На полках и в ящике громоздилась целая гора всякой снеди. Духовные овощи в плетёных корзинках, завёрнутые в листья яйца какой-то птицы, брусок белого сыра, свежие лепёшки, связки ароматных трав. Всё это накопилось за неделю благодарностей от учениц купальни.

— Сам приготовлю, — сказал просто.

Беллатрикс окинула взглядом скромное убранство моего жилища. По её лицу скользнула тень сомнения. Еда внешнего ученика, приготовленная в какой-нибудь подсобке, явно не входила в список её кулинарных предпочтений.

Но потом она внимательно посмотрела на меня и кивнула.

— Ладно.

Я подхватил холщовую сумку и начал складывать в неё продукты почти всё, что попадалось под руку. Забил её до отказа, думаю этого должно хватить для готовки.

Кухня павильона внешних учеников встретила нас запахом старого жира и сырости. Тесное подсобное помещение с низким потолком, где вдоль стены стояла примитивная чугунная плита на грубо сбитом каменном основании. Посуда разнокалиберная, ножи затупленные.

В обычные дни обслуга здесь готовила пойло для работяг.

Беллатрикс неловко примостилась на край деревянного стола, сложив руки на коленях. Старейшина секты на кухне для черни явление редкое, как феникс в курятнике. И она явно не знала, куда себя деть.

Я выложил продукты на разделочную доску и потянулся к ножам. Взял два, покрутил в руках, оценивая баланс. Фиговый если честно, лезвия тупые, как палки, но ладно. Сойдёт.

Провёл одним клинком по другому, проверяя остроту. Металл противно скрипнул. Начал точить, прижимая лезвия друг к другу под углом. Руки двигались сами, угол тридцать градусов, давление равномерное, ритм быстрый. Откуда я это знаю?

— У тебя очень уверенные движения, — заметила Беллатрикс. — Будто ты всю жизнь этим занимался.

Я пожал плечами, не отрываясь от работы.

Странная штука получалась. Пять лет я кидал уголь в печь, а сейчас стоял с ножом над разделочной доской и чувствовал себя так, будто только теперь оказался на своём месте. Словно всё это время занимался чем-то чужим, а вот сейчас наконец вернулся домой. Может, в прошлой жизни я был поваром? Хех, кто его знает.