Когти у него были длинные, изогнутые, похожие на ятаганы. Они пробили костяную броню твари, как мокрую бумагу.

Рыболюди, забыв про охотников, развернулись к новой угрозе. Трое тварей одновременно ударили копьями в бок кота.

ДЗЫНЬ!

Звук был такой, словно они ударили ломами по танковой броне. Наконечники копий отскочили от шкуры Рида, даже не оставив царапины. Металлическая шерсть! Он развился в настоящего бронированного монстра!

Рид медленно повернул голову к нападавшим. В его глазах было холодное презрение высшего хищника к еде, которая смеет ему сопротивляться.

Взмах лапой оказался смазанным движением, за которым невозможно было уследить. Трое вооруженных бойцов улетели в озеро, разбрызгивая воду и собственные зубы.

Кот двигался с грацией текущей ртути, игнорируя законы физики. Прыжок отнимал у кого-то голову. Удар хвостом ломал грудную клетку. Укус крошил прочный костяной доспех, как картофельные чипсы.

Оставшиеся рыболюди дрогнули. Они побросали оружие и с воплями бросились в воду, пытаясь спастись в родной стихии. Но Рид не давал пощады. Он настигал их у самой кромки воды, одним ударом отправляя в небытие.

Через минуту всё было кончено.

На берегу остался только один рыболюд. Раненый, он с трудом полз к воде, волоча перебитую ногу и скуля от ужаса.

Рид медленно, вальяжной походкой подошёл к нему и преградил путь.

Рыболюд замер, подняв на зверя выпученные глаза.

Кот обнюхал его и брезгливо фыркнул. Затем, глядя прямо в глаза поверженному врагу, он спокойно развернулся, поднял заднюю лапу и пустил струю прямо на его лицо.

Абсолютное, тотальное доминирование…

Рыболюд даже не дёрнулся, окончательно сломленный этим актом унижения. Я подошёл и милосердно прекратил его страдания ударом остроги.

Тишина вернулась на берег. Только плеск воды да тяжёлое дыхание охотников.

Я перевёл дух и обернулся к коту.

Рид стоял посреди поляны, гордо распушив оба хвоста, и в свете луны его шерсть сияла, как полированная бронза.

— Рид? — позвал я, раскинув руки.

Зверь повернул ко мне морду. На секунду в его глазах мелькнула дикая искра, но тут же погасла, сменившись узнаванием.

И тут мою голову накрыло.

Это были яркие, живые картинки, которые ворвались в сознание с такой силой, что я пошатнулся. Моё собственное лицо, увиденное чужими глазами. Знакомые руки, которые кормили и чесали за ухом. Тепло рядом ночью у костра. Запах жареной рыбы, который Рид, оказывается, запомнил лучше всего остального.

Он узнал меня и был рад.

Кот сорвался с места.

Сотня килограммов бронированного зверя врезались мне в грудь на полном ходу. Удар сбил с ног, и мы покатились по гальке, а шершавый язык принялся яростно намыливать мне щёки.