Верх, низ, стены — всё смешалось в мельтешении рыбьих тел и мелькающих камней.

А потом накрыло.

Я просто не успел. Физически не успел уйти от этой лавины, потому что фиолетовая стена врезалась в меня со всей дури, как товарный поезд в корову на переезде. Сравнение дурацкое, но более точного не нашлось.

Поток подхватил тело и понёс, закручивая по спирали, швыряя от стены к стене, я перестал понимать, где верх, а где низ. Мелкие песчинки в этой взвеси резали кожу и каждая точка соприкосновения вспыхивала огнём.

Давление было чудовищным. Не то мягкое нарастающее сопротивление, к которому я привык за время погружений, а взрывной удар. «Глубоководный Ныряльщик» просто не успевал под него адаптироваться. Рёбра затрещали, в ушах загудело, мышцы свело судорогой.

Меня несло вверх по винтовому тоннелю, как щепку в сливной трубе.

Попытался зацепиться за выступ на стене, выбросив руку вперёд, но пальцы лишь скользнули по мокрому камню, сдирая кожу до мяса. Ещё попытка не увенчалась успехом, скорость была слишком велика.

Впереди замаячил знакомый поворот.

Здесь резкий изгиб тоннеля, который я всегда проходил по внутреннему радиусу. На его внешней стороне торчал частокол острых каменных выступов, наросших за тысячелетия, и каждый из этих естественных копий достигал полуметра в длину.

Поток нёс меня прямо на них…

Ну уж нет. Не сегодня!

Усилием мысли вызвал Тысячелетнюю Удочку из системного слота. Древко привычно легло в ладонь, и я рефлекторно сделал заброс, тут же вливая энергию, чтобы управлять акватариновым крючком на расстоянии. Леска из Духовной Нити тут же вспыхнула золотистым шлейфом.

Вместе с энергией направил ментальный приказ. Крючок и леска захлестнулись вокруг каменного выступа перед самым поворотом, и леска затянулась тугим узлом.

Рывок!

Сцепить зубы.

Руки едва не вылетели из суставов. Хрустнуло что-то в левом плече, и это был очень неприятный хруст, из тех, когда сразу понимаешь, что завтра будет весело. Но я удержался, вцепившись в древко мёртвой хваткой.

Меня протащило по касательной, в каких-то сантиметрах от каменных клыков. Один из них чиркнул по рёбрам, распарывая кожу и остатки одежды, но это была всего лишь царапина, ерунда по сравнению с тем, что могло случиться.

Фиолетовое облако унеслось дальше по тоннелю, утаскивая за собой остатки водорослей, раздавленных моллюсков и этот мерзкий утробный гул.

А затем наступила блаженная тишина.

Фуф. Выжил.

Я висел на натянутой леске посреди тоннеля, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, пока вода вокруг успокаивалась, а поднятая потоком муть медленно оседала на дно.